Каратак медленно опустился на колени, протянул руки в сторону императора и склонил голову.
Клавдий жестко поглядел на Каратака, а остальные, стоящие около него, как и толпа на Форуме, замерли и молчали, ожидая ответа. Был слышен лишь шум с отдаленных улиц да щебетание мечущихся ласточек. Катон заметил, что правая рука императора, лежащая на мягком подлокотнике трона, дергается, а затем его большой палец начал медленно отделяться от остальных. У него было мерзкое предчувствие, что мольба не достигла цели. Минуло кратчайшее мгновение, за которое Катон осознал, что ему нечего терять.
Он потерял жену, потерял дом, вследствие чего, скорее всего, Луция будет растить и воспитывать его дед. Катон сделал шаг вперед и вскинул серебряное копье, чтобы привлечь внимание толпы.
— Жизнь! — выкрикнул он.
Полидор мгновенно обернулся на его крик с тревогой на лице. Остальные в окружении императора с удивлением глядели на безумца, осмелившегося выступить против неминуемой казни.
— Жизнь! — изо всех сил крикнул Катон. — Жизнь!
Он умоляюще поглядел на Макрона. Широкие плечи его друга опустились, когда тот вздохнул, и тоже вскинул копье, подхватывая клич.
А потом клич подхватили и в толпе, внизу. Кто-то неодобрительно загудел, но все новые голоса присоединялись к воззванию Катона, сначала сравнявшись по силе, а потом и заглушив призывающих к смерти, тех, кто желал удовлетворить свою жажду крови.
— Жизнь! Жизнь! Жизнь!
Клич разлился по толпе, и множество людей принялись выбрасывать вверх кулаки, чтобы подчеркнуть свое желание.
Полидор спешно обежал трон и ринулся к Катону.
— Что ты творишь? Прекрати!
Катон не обратил на него внимания и поднял вверх свободную руку, чтобы сильнее выразить свое мнение. Распорядитель схватил его за руку и опустил ее.
— Хватит, идиот! Прекрати сейчас же! Пока еще не поздно. Прекрати!
Катон стряхнул руку вольноотпущенника и с силой ударил Полидора под ребра, вышибая ему дыхание. Вольноотпущенник согнулся пополам и попятился, хватая ртом воздух.
— Уже не такой уверенный в себе, а? — со смехом спросил Макрон.
Стоявшие рядом воины, награжденные императором, ухмыльнулись, глядя на Полидора, и подхватили клич. Клавдий огляделся, хмурясь, и Катон уже начал опасаться, что он прикажет германцам-телохранителям утихомирить его и остальных. Но увидел, как император снова прижал большой палец и прикрыл остальными, спрятав в кулак. Затем он наклонился вперед и неуверенно стал на ноги и поднял руки, призывая к тишине. Но толпа продолжала оглушительно реветь, так, будто били в огромные барабаны.
— Жизнь! Жизнь! Жизнь!
Катон увидел, как император раздраженно шевелит губами, видя, что подданные не реагируют на его призыв. Через некоторое время Клавдий махнул рукой Палласу и что-то сказал ему на ухо. Вольноотпущенник кивнул и ринулся к отряду воинов с длинными медными трубами. Опцион подал команду, и воины вскинули трубы, готовые подать сигнал. Резкие звуки труб вклинились в рев толпы, прерывая клич. Некоторые замолчали, другие попросту сбились с ритма. Форум постепенно стих, и Паллас дал трубачам команду прекратить трубить.
Клавдий сделал шаг вперед и поглядел на Каратака, который не сдвинулся с места и не выказал никакой реакции на просьбы толпы оставить его в живых.
— Встань, Каратак, король ка… кат… катувеллаунов.
Бритт встал, и император, взяв его за руку, неуверенно подошел к краю платформы.
— Волею моей объявляю, что к… король Каратак и его семья помилованы! Жизнь их станет свидетельством великого милосердия Рима. Да не скажет никто, что император, Сенат и народ Рима не способны распознать достойного человека, повстречав его… Каратак будет жить! Жить!
Толпа ревом выразила одобрение и снова подхватила клич.
Макрон хлопнул Катона по плечу.
— Ты сделал это!
Катон уныло кивнул.
— Меня лишь беспокоит, что будет дальше.
Он поглядел на Полидора, который все еще хватал ртом воздух. На лице вольноотпущенника была злость. Кроме того, не было никакого сомнения в том, что сам император, который уже был готов обречь на смерть Каратака и его семью, уже не будет столь расположен к человеку, который сорвал его план.
— Возможно, Макрон, теперь тебе следует держаться от меня подальше. Пока все не уляжется.
— Черта с два, — с ухмылкой ответил центурион. — Куда ты, туда и я, друг мой. Так и будет, как было всегда, с тех пор как я тебя знаю.
Катон прищелкнул языком.
— Надеюсь, тебе не придется об этом пожалеть.