Дополнительной причиной для страданий Катона явилось то, что ему пришлось путешествовать на одном корабле с Вителлием. Он нисколько не поверил словам сенатора насчет того, что его и Макрона выбрали за их боевые заслуги. Человек, подобный Вителлию, ни дня не проводит без интриг, планируя свой путь ко все большей власти.
Катон перестал смотреть на город и глянул туда же, куда смотрел Макрон.
— Не могу сказать, что меня очень радует перспектива снова служить с нашим старым знакомым Вителлием.
— Меня тоже, — ответил Макрон, цыкнув зубом. — Он скользкий ублюдок, и у него на нас есть зуб. Надо быть очень внимательными, когда мы рядом с ним. По крайней мере, сейчас хоть о врагах нечего беспокоиться. Банды бунтовщиков, скрывающиеся в горах, долго не протянут, когда за них примемся мы и наши ребята-преторианцы. Сдается мне, что мы схватились за кувалду, чтобы орех расколоть.
— Надеюсь, что ты прав… — тихо сказал Катон и улыбнулся. Он привык предполагать ситуацию наихудшей, хотя и считал себя скорее эпикурейцем, чем стоиком. И сейчас попытался сделать более оптимистичное выражение лица.
— Нет, я уверен, что ты прав. Испания умиротворена уже более ста лет по большей части. Когда мы доберемся до Астурики Августы и покажем, на что способны, Искербел и его сподручные поймут, что игры окончились. Осмелюсь сказать, что Вителлий с радостью сожжет достаточно поселений, чтобы местные просто выдали нам зачинщиков. До зимы все окончится.
Он почесал горло.
— Вопрос в том, что мы дальше делать будем? Мне не хочется надолго оставаться в преторианской гвардии. Даже с учетом раздач серебра из дворца потребуется много лет, чтобы накопить на достойное жилище. Благодаря Юлии.
Макрон с тревогой поглядел на него.
— Да, жестко все обернулось. Я-то думал, что она достаточно разумна, чтобы не влезать в такие долги. Но с этим уже ничего не поделать. Этот Тавр — такой же ублюдок, как и все ростовщики. Сущие акулы, готовые последнее содрать с таких, как мы. Однако насчет службы в гвардии ты прав. Нам надо выбираться из Рима. Найти должности там, где враг под боком, готовый воевать, и где у него есть достаточно золота, серебра и прочего, что можно отбить в бою. Вот такие враги мне нравятся, — с довольным видом закончил он.
Пара взмахов весел — и трирема приблизилась к остальным боевым кораблям. Триерарх скомандовал убрать весла, и длинные вальки, с которых текла вода, вынырнули из моря и с грохотом уползли под палубу. Рулевой тщательно оценил расстояние до ближайших кораблей. Трирема понемногу теряла ход, и он аккуратно опустил в воду рулевое весло. Корабль медленно описал полукруг и подошел к другой триреме, на которой наготове стояли несколько матросов, чтобы принять швартовы. Вскоре корабль был прочно пришвартован к другому, и установили трап.
Моряк забрался на башню и отдал честь Катону.
— По поручению легата, командир. Офицеры должны присоединиться к нему и отправиться во дворец губернатора.
— Хорошо, — ответил Катон, кивая. Моряк спустился с башни по лестнице.
— Значит, времени терять не будем, — тихо сказал Макрон. — Хорошо. Чем быстрее все закончится, тем лучше.
Несмотря на то что жизнь на улицах столицы провинции текла своим чередом, настроение во дворце губернатора явно было напряженным, особенно с того самого мгновения, как Вителлий и его спутники решительно вошли в главный зал. «Ничего удивительного», — подумал Катон. С момента начала восстания прошло почти три месяца. Аудиенции губернатора Публия Баллина ожидало множество купцов и местных сановников. С полдесятка секретарей сдерживали их, а остальные записывали имена и причины, по которым они решили обратиться к губернатору. Шум и гам эхом отдавался от потолка и стен, и Вителлию пришлось кричать, чтобы секретарь услышал его имя.
— Легат Авл Вителлий. Только что прибыл из Рима. Я должен встретиться с губернатором немедленно.
Секретарь явно обрадовался, услышав это, и кивнул.
— Будьте любезны, следуйте за мной, господин.
Ближайшие из стоящих рядом сразу же обернулись к Вителлию, и один из них сделал шаг вперед, перегораживая сенатору дорогу.
— Из Рима, господин? Прибыли, чтобы разделаться с бунтовщиками?
Начали подходить другие. Некоторые смотрели с надеждой, некоторые сразу же стали требовать немедленных действий. Вителлий прокашлялся и поднял руки.
— Прошу вас, мгновение спокойствия, будьте любезны.