— Там бараки для рабов, на уступе склона, над рудником. У подножия утеса сам рудник, с другой стороны ущелье и река, а в проходе стена.
— Сколько там рабов?
Цимбер на мгновение задумался.
— Около трех тысяч.
— А охранников?
— Наверное, сотни две. Центурия ауксилариев и надзиратели. Если прибыла охрана обоза, то еще центурия там будет.
Катон кивнул.
— Пока достаточно, чтобы обороняться. Достаточно хотя бы для того, чтобы отпугнуть разведывательный отряд бунтовщиков, если они там появятся. Но недостаточно, чтобы противостоять целенаправленной атаке.
— Которую они, несомненно, попытаются провести, — вмешался Вителлий. — Как только до них дойдет, что дело пахнет серебром. Если они уже не захватили рудник.
— Это, командир, они сделали бы, если бы знали о слитках, — сказал Катон и повернулся к губернатору. — Я так понимаю, что факт существования обоза со слитками не рекламировался?
Баллин фыркнул.
— Едва ли. Малейший слух, и все банды разбойников в горах сразу же сели бы обозу на хвост, как только он покинул бы рудник. Слитки прячут на дне повозок и маскируют мешками с зерном и амфорами с оливковым маслом. Выглядит как обычное военное подразделение на марше, не привлекая по пути ненужного внимания местных.
— Хорошо, значит, Искербел, скорее всего, пока не знает о слитках.
Катон помолчал, и ему в голову пришла другая мысль.
— Рабы на руднике. Я так полагаю, их требуется постоянно сменять. Откуда их берут?
Цимбер пожал плечами.
— Большинство обеспечивают работорговцы из Гигии, пленных из Британии. Есть другие, из племени астуров, которых продают в рабство за долги. Последнее время их много было. Это сородичи Искербела. Одна из причин того, почему все были готовы взбунтоваться. Благодаря кровопийцам-заимодавцам, действующим по поручению своих хозяев из римского Сената…
У Цимбера расширились глаза, и он поглядел на губернатора.
— Господин, я никого не хотел оскорбить. Просто в последние пару месяцев доверенные сенатора Аннея принялись собирать долги и опустошили несколько селений. Это и стало поводом для бунта.
— Этому нет оправданий, — отрезал Баллин. — Местные должны были понимать, во что ввязываются, когда брали в долг.
Катон не стал возражать. Он прекрасно знал, что заимодавцы были опытными дельцами, обещая клиентам дешевые займы, но ловко скрывали тонкости, в результате которых должникам приходилось выплачивать лихву всю оставшуюся жизнь. Или продавать имущество, землю или саму свою свободу. Он достаточно насмотрелся на следовавших за легионами заимодавцев в Британии. Достаточно насмотрелся на несчастья и нищету людей, ставших их жертвами.
— Тогда следует предположить, что Искербел будет атаковать рудники, чтобы освободить своих соплеменников, проданных в рабство, — сказал он. — И на определенном этапе обязательно решит взять Аргентий. Если нам повезет, он сначала займется рудниками поменьше, набирая силу по мере того, как будет освобождать рабов оттуда.
Вителлий сухо усмехнулся.
— А если не повезет?
— Тогда мы в полном дерьме, командир. Давайте предполагать, что нам повезет, поскольку у нас нет выбора. Мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить слитки.
— Что ты имеешь в виду, Катон?
— Тебе надо послать размещенную у Тарракона когорту к руднику, командир, немедленно. Ты не можешь позволить себе терять время. Остальное войско пойдет следом, когда высадится.
— Одна когорта против тысяч бунтовщиков? Ты с ума сошел. Их перебьют.
Катон покачал головой.
— Им не надо нападать на Искербела, командир. Они просто должны занять рудник и держаться там до прибытия в Аргентий основных сил.
— А если бунтовщики нападут на когорту прежде, чем прибудет главный отряд?
— Тогда им придется оборонять рудник столько, сколько они смогут. Если станет очевидно, что им не устоять перед бунтовщиками, то серебро можно закопать или опустить в реку. Что угодно, чтобы оно им в руки не попало. А потом его можно будет достать.
Вителлий опустил взгляд в пол, задумавшись. И тут тишину нарушил губернатор:
— Твой подчиненный прав, легат. Ты должен отправить гвардейцев к руднику немедленно. Остальные отправятся следом сразу же, как прибудут в Тарракон. У нас нет выбора, надо делать, как он говорит.
Все выжидательно поглядели на Вителлия. Когда легат поднял взгляд, Катон увидел в его глазах холодный блеск.
— Что ж, хорошо, преторианская когорта отправится в Аргентий на рассвете.
На лице Баллина читалось облегчение. Он кивнул.