— Бей их! — рявкнул невысокий погонщик, ринувшись на ближайшего к Рефе стражника, и со всей силы ударил ему острием меча под ребра. Тут же дернул рукоять меча туда-сюда. Раненый застонал. Другой погонщик молниеносно взмахнул мечом, ударяя стражника в голову. Лезвие разрубило кость и вонзилось в серую мякоть под ней.
Все случилось так быстро, что Рефа даже не успел среагировать, когда торговец снова ударил своим мешком-дубинкой теперь уже ему в голову. В последний момент Рефа увернулся, и тяжелый кожаный мешок просвистел мимо его уха. Рефа присел, чтобы удержать равновесие, и опустил копье. Собрал все силы, чтобы пронзить негодяя-торговца. Краем глаза он увидел, что последнего из его товарищей свалили ударом кулака в челюсть. Это не погонщики, а профессиональные убийцы, и им удалось обдурить тех, кого поставили охранять лагерь. Что ж, они дорого заплатят за этот обман. Рефа напряг все мышцы и уже собирался проткнуть купца, но тот отшатнулся. На смену широкой улыбке на лице торговца появился ужас.
В воздухе сверкнул металл, и Рефа почувствовал, как его пальцы и предплечья пронзила боль от мощного удара по древку копья. Лезвие меча глубоко вонзилось в древко, и острие копья уткнулось в землю. Прежде чем Рефа успел понять, что произошло, его горло перерезал кинжал. На тунику хлынула горячая кровь. Инстинктивно бросив копье, Рефа попятился, шатаясь и прижимая руки к горлу в тщетной попытке закрыть рану. У него закружилась голова. Оглядевшись, он увидел, что все его товарищи уже лежат. Один не шевелился, двое других корчились, получив смертельные раны. Рефа попытался закричать, поднять тревогу, но в его разрезанном горле раздалось лишь бульканье. Он зашатался, у него потемнело в глазах. Последним, что он ощутил, было чувство вины за то, что он не выполнил долг, не защитил своих товарищей в лагере. Прижимая одну руку к горлу, он выхватил из-за пояса кинжал и, спотыкаясь, ринулся на коренастого погонщика. Тот с легкостью увернулся от его удара и подставил ногу. Рефа рухнул ничком. Попытался встать, но силы уже покинули его. Он лежал, хватая ртом воздух и истекая кровью.
— Не рыпайся, ублюдок, — сказал Макрон, с силой наступив ногой на запястье бунтовщику. Пальцы Рефы разжались, выпуская кинжал. Макрон отбросил кинжал ногой в сторону, сделал шаг назад и огляделся. Метелл был занят тем, что пытался вытащить меч из спины одного из поверженных, а Цимбер снова ударил по голове мешком-дубинкой другого, который попытался сесть. Бунтовщик потерял сознание и со стуком рухнул. Катон уже шел назад с места боя, высоко подняв меч и размахивая им из стороны в сторону. Это был сигнал к наступлению для когорты. С вершины холма блеснул полированный металл, на сигнал ответили. Катон лишь надеялся, что этого не заметили бунтовщики, те, что в лагере. Убрав меч в ножны, он повернулся к остальным.
— Берем их копья. Тела бросаем под мост. Метелл, отведи мулов к домам так, чтобы их не было видно из лагеря.
Пока выполняли его приказы, Катон снова поглядел в сторону когорты. С удовлетворением отметил, что гвардейцев не видно. Они двинулись по руслу высохшей реки, огибающему поселение и примыкающему к ущелью, там, где текла другая река. О том, что там кто-то идет, можно было догадаться лишь по поднимающейся в воздух пыли. Есть надежда, что это не привлечет внимание остальных бунтовщиков, тех, что в лагере.
Затем Катон поглядел на Цимбера, который стоял, опершись на столб у ворот и тяжело дыша.
— Хорошо справился.
Цимбер тряхнул головой.
— Я и не думал, что нам это удастся.
Макрон рассмеялся.
— Ладно тебе, приятель, ты прекрасно справился. В самом деле. Если я вдруг решу у тебя старую колесницу покупать, ты мне напомни.
Цимбер с трудом улыбнулся, отходя от столба и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Так-то лучше, — сказал Катон, хлопнув его по плечу. — Но это было самое простое. Не забывай об этом, хорошо?
— Постараюсь, командир.
— О большем я и не прошу.
Метелл спрятал мулов и вернулся. Катон повел свой небольшой отряд внутрь, на территорию рудника. Слева в ряд стояли навесы, под которыми были сложены инструменты — заступы и лопаты — длинными рядами. Далее тянулся утес из камней и красноватой земли, походя на огромную рану в боку горного хребта. В основании утеса виднелись отверстия тоннелей, расположившиеся через равные промежутки, от них до самого ущелья, в котором текла река, тянулась ровная площадка. Тут и там виднелись кучи земли, которую вытащили из тоннелей.
— Держимся вплотную к утесу, — приказал Катон, переходя на легкий бег. Они двинулись по дороге, ведущей в верхнюю часть лагеря, в четырех сотнях шагов от них. Там, где раньше шли работы, никого не было, лишь темные силуэты птиц неторопливо кружили у дальнего конца рудника. Катона это не удивило. Место пустынное, а те, кого раньше заставляли тут работать, вряд ли захотят снова сюда приходить, вспоминая прошлое. Продолжая бежать, он оглянулся, убеждаясь в том, что остальные не отстают. Сейчас самое главное — найти прокуратора, прежде чем противник узнает о приходе когорты. Они подобрались к дороге, ведущей вверх, к домам на скальном карнизе, и Катон увидел стоящие в ряд крепкие шесты, на которых висели железные цепи. Дальше, в небольшой выемке в утесе, которую они увидели, лишь подобравшись ближе, стояли еще несколько шестов, повыше, с перекладинами. К каждому шесту был прибит человек. Все были мертвы, кроме одного, который медленно двигал головой из стороны в сторону, беззвучно шевеля потрескавшимися пересохшими губами.