— Здравствуйте, Николай Александрович! — сказал я по-русски.
— С Новым годом, молодые люди! — ответил он по-французски.
Это был Николай Александрович Рубакин, великий библиофил, оставивший своей советской Родине бесценную библиотеку — более восьмидесяти тысяч томов.
Доктор Фрей, которого мы застали дома за приготовлениями к празднику, тут же оседлал свой велосипед с моторчиком и умчался в Шаи. А мы медленно пошли обратно.
Справа — с веранды, ведущей в сад, доносились нежные аккорды рояля.
Мы остановились, захваченные чарующими звуками вальса Шопена. Это играл Игнацы Падеревский. Я не знал тогда, что вскоре этот великий пианист оставит музыку и займет пост премьер-министра Польши в правительстве Пилсудского.
Понимая, что праздничный вечер в доме Жаннет состояться не может, я предложил девушке провести его у моих родных.
Она, конечно, отказалась: не могла оставить больную мать.
Любезно проводив меня до самой дороги, Жаннет сказала на прощанье:
— Будущую встречу Нового года мы проведем веселее! Как ты думаешь?
— Возможно. Надеюсь!
Дядя и тетя были крайне удивлены, увидев меня входящим в столовую. Реально обрадовалась моему возвращению только моя двоюродная сестричка — четырехлетняя Симон. Она искренне любила меня и уже тогда обещала выйти за меня замуж. (Мою сестричку ожидала ужасная судьба. Вначале — на глазах у деда и бабки — в Монтрё попадает под машину и гибнет ее дочь… То же — уже в Париже — случилось и с Симон.)