— Ладно! Хай заходит! — недовольно пробурчал Федотов.
Вошел старик. Он сразу представился:
— Я — Короленко. Писатель, может, слышали? Или, возможно, читали?
— Владимир Галактионович! — я вскочил и почтительно взял старика под руку. — Какими судьбами? Почему вы здесь?
— А я, молодой человек, постоянно живу в Полтаве.
— Товарищи! — обратился я к присутствующим. — Перед вами великий…
— Ну, ну! Спокойно! — перебил меня Короленко. — Не надо так высокопарно.
— Чем можем быть полезны, Владимир Галактионович?
— Уверен, что сможете! Дело в том, что у меня две охранные грамоты: одна — от товарища Ленина, а другая — от товарища Деникина. Каждая из них освобождает мой дом от военного постоя. А тут в мою парадную дверь раздался стук. Горничная, естественно, открыла. Вошел молодой человек в матросском бушлате и головном уборе. Он не поздоровался, а спросил: «Кипяток есть?» Я ответил, что кипяток найдется. «Тогда давай, старикан! А я пока спать лягу: дюже охота». Он сел на тахту и снял сапоги. Я усмехнулся:
— Вы не можете здесь спать, потому что тут работаю я! Мой дом освобожден от постоя. Вот документ.
Но пока я все это говорил, ваш товарищ повернулся к стене, вытянул ноги и мгновенно захрапел.
Федотов встал:
— И что? Где он сейчас, этот?..
— Спит у меня в кабинете на тахте!
— Та-ак! Значит, товарищ Ленин вас освобождает, а эта сука… Пошли!
И мы тронулись за Владимиром Галактионовичем. Жил он буквально в двух шагах. Вошли в дом. В кабинете горела керосиновая лампа. На тахте, посапывая, спал матрос, укрытый шубой.