Грозой тех мест — на границе с Афганистаном — был Джунаид Хан, отличавшийся особой жестокостью.
Мы напали на его след, догнали басмачей и… привезли Фрунзе голову бандита.
Командарм меня вызвал и, грозно размахивая картой, закричал:
— Вы понимаете, Прут, чем это грозит?!
— А что такое? Разве не следовало ловить и убивать этого зверя-басмача?!
— Я говорю о карте! Вы же на двести километров въехали на территорию Афганистана! Может возникнуть международный конфликт! Мы с этой страной не воюем! У вас же есть карта?!
— Извините, товарищ командующий… Я — неграмотный…
Фрунзе махнул рукой:
— Победителей не судят… Идите, но впредь обучитесь грамоте и читайте карту!
Наконец, военные действия прекратились на всей территории нашей страны. Она стала советской.
Заехав к родным в Ростов и приняв непосредственное участие в опечатывании фамильного сейфа в банке, я попытался устроиться на работу.
В городе существовала биржа труда.
Я, блистая своей парадной военной формой, подхожу к окошечку и… вижу в нем бывшего младшего помощника рабочего на ссыпке у деда Прута. Этот паренек за свою нерадивость получал там немало подзатыльников. Реакция оказалась адекватной.
Наполовину высунувшись из окошечка, он закричал мне:
— Ви-и хотите получить у советской власти рабо-оту?! Вот!!! — это была уже вторая фига, которую мне преподнесла жизнь (о первой, еще не совсем родившемуся, я уже рассказал).