В тридцатые годы я переехал в Ленинград. Это время отличают как подъем советского искусства, так и начало репрессий, гонения на все прогрессивное, что порой принимало трагикомический вид.
К примеру, «чистка» сотрудников на «Ленфильме». Такие «чистки» до войны проходили повсюду.
Леонида Трауберга «вычистили» потому, что его отец в Киеве при белых был редактором журнала.
Сергея Герасимова (при матери еврейке) — за то, что отец был священником.
Михаила Блеймана спросили:
— У вашего отца в Ростове дом был?
— Ну-у, б-был, — заикаясь, ответил Блейман.
— Вы уволены!
Со мной обошлись совсем коротко. Меня даже ни о чем не спросили, а протянули постановление, в котором значилось, что я уволен с киностудии «Ленфильм» «за разложение аппарата». Дальше, в скобках, написано одно слово: «Смех!»
Уволенные — на третий день — собрались у меня, чтобы играть в покер. Около полуночи раздался звонок в дверь. Мы поняли: пришли за нами…
Но это был Адриан Иванович Пиотровский — начальник сценарного отдела студии, которого уважали и любили за его эрудицию и доброжелательность. Он вошел и сказал, что все мы вновь восстановлены на работе: «Кому-то же надо писать сценарии и ставить фильмы?!»