Если читатель заинтересуется, то в подшивках газет и журналов тех лет он обнаружит множество рецензий, в основном хвалебных, по поводу этого первого моего произведения для театра.
Владимир Иванович Немирович-Данченко, прочитав «Мстислава», сказал мне:
— Ваша пьеса обречена на успех.
Юрий Завадский
Тут я снова вернусь к Юрочке Завадскому.
Дом Леонидовых, гостеприимных, очаровательных людей, обычно был полон молодежи. Его двери оставались всегда открытыми для Юры, Сережи Вахтангова и меня.
Я часто ходил с Сережей в студию его отца. Ходил туда и после смерти Евгения Багратионовича. Мы старались попасть на спектакли, где главную роль играл наш друг — любимец Вахтангова — Юрий Завадский.
Незадолго до премьеры, придя на репетицию «Турандот» (чуть ли не генеральную), я спросил в антракте у Завадского:
— Скажи мне, Юрочка, что, кроме восторженной рецензии, я могу сделать для этого потрясающего спектакля?
— Достань, газетчик, цветных тряпок!
— Зачем?
— Для оформления сцены. Я знаю, что нужного количества Вахтангову не хватает.
И, представьте себе, я — достал! Принес Надежде Михайловне около двух килограммов этого материала, собранного по тряпочке у всех моих тогдашних знакомых и подруг женского пола.
Благодарность последовала немедленно: Евгений Багратионович — через Завадского — передал мне два пригласительных билета во второй ряд — на премьеру!
Юрию Александровичу в ту пору исполнилось уже двадцать восемь, но Калафу, которого он блистательно изображал, можно было дать максимум двадцать.