С разрешения администрации театра я попал на репетицию прославленного режиссера.
В полутемном зале по разным углам сидели участники будущей премьеры. Я устроился рядом с каким-то долговязым парнем, внимательно следившим за происходящим на сцене. Там Всеволод Эмильевич проводил урок по своей системе.
Мой сосед был, я бы сказал, крупным экземпляром человеческой породы: широкие плечи, могучие руки, крепкая челюсть и не менее крепкая посадка. «Наверное, рабочий сцены», — решил я, «опытный» уже физиономист. А парень, не обращая на меня внимания, как-то по-особенному кряхтел, радостно улыбался чему-то, что-то записывал. Реакция его на выполнение актерами указаний мастера была разной и мне абсолютно не понятной.
— Вы — артист? — спросил я шепотом во время небольшой паузы.
— А вы как думаете?
— Полагаю, что сами скажете.
— Наверное, я не похож на артиста?
— Да. Не очень…
— Ну и кто же я, по-вашему?
— Вероятно, руководите одним из цехов?
— В общем, не похож на артиста! Это хорошо. Значит, я нестандартный тип. Так вот, представьте себе, что я все-таки артист, хотя еще и учусь в Гектомасе! У него самого! У Мейерхольда! — Мой сосед при этом кивнул на сцену.