— Давно работаете здесь, в театре?
— Нет. До приезда в Москву был режиссером в Сибири. Работал только с любителями.
— А в столице что думаете дальше?..
— Еще не знаю. Посмотрим, как сложится. Пока мне предложили сниматься в кино. Там Александр Разумный ставит «Банду батьки Кныша».
— Вам повезло.
— Меня рекомендовал Тарич: приличный человек и автор сценария.
— Ну, а тогда… тут вы зачем?
— Набираюсь ума. Пройдут годы, искусство станет другим, а великая метода Мейерхольда останется! Она — революция! А он — велик! Он — революционер театра!
Я в ту пору слабо разбирался в новых течениях, бурной волной захлестнувших литературу и драматическое искусство. Поэтому и не мог поддержать разговор. Досидел до конца репетиции и вместе с моим соседом вышел на улицу.
У подъезда стояли трое молодых людей; они тоже только что покинули зал. Не сговариваясь, мы все двинулись в одном направлении. Они — эти трое — шли чуть впереди. И вдруг один из них, усмехнувшись, сказал:
— Штучки, братцы! Дешевые приемы, рассчитанные на идиотов. И артисты у него липовые: послушный скот! Недаром еще мой дядя пел!..
И мы с соседом услышали на мотив матчиша:
Когда «певец» закончил, мой спутник спокойно сказал: