— Надо что-то сделать значительное. Я не толкаю вас на попытку достичь на лыжах Северного полюса или захватить императорский престол. Но общение с писательской элитой — обязывает… Рискинд — моложе вас, и тот взялся — правда, сначала за ум, а затем — за перо. И вот он уже автор рассказов. Их читает Пашенная. Пора и вам тронуться — не умом, а — с места!
— Каламбур! — воскликнул сидящий за столом Юрий Олеша. — Дарите мне его, мэтр?!
— Меняю! Подбросьте и вы, Юра, мне что-нибудь. И пожалуйста, не сразу! Я могу подождать. Знаю: за вами не пропадет! А вы, Оня, пишите! Вспомните недавнее прошлое: сколько было свидетелей тех грандиозных событий, столько будет и различных откликов на прошедшее перед нашими глазами.
— Но-о я же… вообще… пишу! — робко попробовал я возразить.
Бабель, как всегда, был категоричен:
— Вы сочиняете для «Электробиографа». А что такое современное кино? Движущиеся картинки! Несколько строчек надписей и куцая сценарная запись не могут заменить собой новеллу. Кинематограф — новое искусство. Бесспорно, очень важное, но еще далеко не совершенное. Один-два шедевра на тонны свернувшейся в змеиный клубок отснятой пленки. А я говорю о литературе! Возможно, что с появлением звука кино и приблизится к сердцу человека. И либреттист станет нашим достойным собратом. Возможно. А пока… В общем, пишите!
— Мне трудно дается проза. Художественная. Подробности описания природы, событий…