— Тогда пишите для театра. У меня впечатление, что вы владеете диалогом, — смилостивился Бабель. — Попробуйте, наконец! И потом: ведь не боги горшки обжигают?!
— Вы могли бы найти более тонкий аргумент! — Олеша никогда не лишал себя возможности «зацепить» Бабеля.
В их разговоры я не позволял себе вмешиваться: Олеша и Бабель были королями литературных парадоксов.
— Сейчас не время для обсуждения тонкостей оборотов речи! Надо успеть рассказать молодежи о великом недавнем, пока оно не станет забытым. Попробуйте написать хотя бы приличную драму.
— Хорошо! — ответил я. — Попробую! Но с условием: когда закончу пьесу, вы оба даете мне слово быть первыми ее слушателями.
— У нас так много времени уходит на пустяки, что мы найдем час-другой и для вас! — обнадежил меня Бабель.
И что вы думаете? «Драму» я, как уже рассказывал, написал. И читал ее сам — в квартире Всеволода Вишневского. Присутствовали: хозяин дома, его супруга художница Софья Вишневецкая, Юрий Олеша, Лев Никулин, Олег Леонидов и Исаак Бабель. Когда я перевернул последнюю страницу, наступила пауза. Первым взял слово Вишневский, в ту пору уже известный драматург:
— Ну! Значит, мы, конармейцы, умели не только воевать?! Прут — всадник — рассказал о команде нашего бронепоезда! Я, провоевавший в бронепоезде, написал о кавалеристах! Бабель — политработник — сообщил нам совершенно другое о совершенно другом! Ждем вашего мнения об услышанном, патриарх!
Тогда Бабель сказал: