С его исчезновением ушли основные элементы дружбы, товарищеской верности, любви и уважения к своему коллеге. Бабель унес все это с собой.
Он был, кроме всего, еще и веселым человеком. Ценил остроты коллег, да и не только своих литературных собратьев.
О Бабеле написано много. Написано — в большинстве случаев — сердцем, даже когда это было смертельно опасно для автора воспоминаний.
Я ограничусь лишь двумя фактами. С первым — пародией на Бабеля — я вас уже ознакомил.
Второй. Тридцатые годы. Одесса. Лето. В южный город собрались почти все выходцы из этого удивительного во всех отношениях места.
В Горсовете устроили встречу именитых гостей со своими коллегами — писателями-одесситами.
Я — гость, взявший на себя заботу освещения выдающегося собрания в печати.
Сижу рядом с Бабелем, а слева от него — местный коллега. Бабель представляется ему.
— О! Какая для меня это честь! — дрожит голос одессита.
— А с кем я имею удовольствие познакомиться? — спрашивает Бабель.
— Моя фамилия — Яновский! — слышится в ответ.
Бабель улыбнулся и дружелюбно сказал:
— Я знал Гоголя-Яновского! Вы случайно не родственник?
— Нет. Я просто Яновский. Сам по себе! Но меня знают не меньше, чем того!
Бабель искренне удивился:
— Даже?! И… почему вы так решили?
— Сейчас узнаете! Скимосы «Ревизора» читали? Или, скажем, цукчи?..
— Не знаю… не думаю. Но при чем тут эскимосы?