— А очень просто! Потому что меня знает весь Советский Союз! И все поют мою песню.
— Это какую же? — не удержался Бабель.
— Я автор песни — музыки и слов: «Ужасно шумно в доме Шнеерсона»! Вот кто я!
Бабель улыбнулся и вынужден был признать:
— Да. Вы действительно человек известный. Вашу песню поют повсюду.
О двух Соловьевых и Борисе Корнилове
Очень много лет прошло с момента нашего знакомства: значительно больше пятидесяти…
Это было в Петрограде — накануне получения городом имени вождя революции.
В подвале кафе «Норд» я сидел с тремя молодыми поэтами. На столике перед нами — по стакану чая и одному пирожному: на большее не было денег.
Мальчики поочередно читали мне свои стихи. Старшему — Борису Соловьеву — было лет двадцать, его тезке — Боре Корнилову — семнадцать, а однофамильцу — Володе Соловьеву — столько же.
Стихи звучали разные: величественные, мужественные, написанные сердцем и кровью — на смерть Ленина; полные нежности и молодости — о любви, первом чувстве и вере в прекрасное светлое будущее.
С той незабываемой поры расцвета советской литературы мы старались видеться как можно чаще, всегда делясь лучшим, что было нами написано, а зачастую — и скромными нашими доходами.
В этой поддержке друг друга росло могучее товарищество, наша крепкая «Заневская Сечь», ибо перебазировались мы за реку Неву — в гостеприимные комнаты сценарного отдела будущего «Ленфильма».
Со временем творческие пути наши пошли по разным направлениям. Несмотря на диапазон каждого из нас, Боря Соловьев стал для всех троих самым главным, самым авторитетным критиком. Думаю, это потому, что он — единственный среди нашего вольного казачества — имел высшее образование: около четырех лет учился в университете.