Неподдающиеся

До войны в нашем Доме писателей на Тверском бульваре долгое время в мужском туалете сохранялась надпись:

На стене мужской уборной,
В трезвом будучи уме,
Здесь какой-то тип упорный
Ловко вывел резюме:
«Хер цена
Дому Герцена!»

А под ней — другая:

Обычно заборные надписи — плоски.
Я с этой согласен!

В. Маяковский.

С Маяковским мы часто встречались в домах творческой интеллигенции, на диспутах. Отношения были не близкими, но вполне обоюдодоброжелательными.

Однажды Маяковский и я, разговаривая, входим в Кафе поэтов на Тверской.

Увидя свой идеал, десяток молодых бросились к нему:

— Владимир Владимирович! Скажите что-нибудь вашей смене!..

Маяковский на секунду задумался, а затем произнес:

— Эй вы, поэты града Московского!
Обо всем во весь голос трубя.
Довольно вам делать «под Маяковского»!
Делайте наконец под себя!

Я стоял за кулисами Политехнического музея, где часто проводились литературные вечера и творческие конференции. Подошел Маяковский. Разговариваем. Вдруг Маяковского окликает на ломаном русском молодой человек:

— Виладимир Виладимирович! Той стих, что я вам читал, могу я его тут сказать?

Маяковский ответил:

— Тебе все можно! Ты — турок!

То был молодой Назым Хикмет.