Как-то, уже после войны, собрались мы на преферанс. Должны были играть у Ивана… Четвертым ждали Михаила Папаву, но он так и не пришел. Мы все волновались: не заболел ли? Позвонили домой. Кто-то из домочадцев ответил, что хозяин ушел с женой в Консерваторию слушать музыку, исполняемую на деревянных инструментах.
Гневу Пырьева не было предела.
Вскоре у министра культуры Фурцевой состоялось совещание: решался вопрос о поездке в Индию для совместной постановки фильма «Хождение Афанасия Никитина за три моря». Сценаристом был назначен Папава, о чем Фурцева сообщила с трибуны собравшимся. Вдруг встал Пырьев и сказал:
— Я — возражаю!
— В чем причина? — удивилась Фурцева.
— Он — неверный человек! — громогласно и прилюдно объявил Пырьев.
Надо заметить, что подобное заявление в ту пору было равносильно обвинению в измене Родине.
Тут же решено было перепоручить сценарную работу драматургу Виноградской.
Естественно, о происшедшем узнал Папава. Он ворвался в кабинет Пырьева, который в то время возглавлял студию «Мосфильм», с криками:
— Бандит! Фашист!!! Как ты смел?!
Пырьев совершенно спокойно ответил:
— Можно изменить жене, можно что-то соврать… Но изменить товарищам, которые тебя ждали на преферанс, и променять их на деревянные духовые инструменты?! Такой человек может предать Родину!