Я отвечаю:
— Вы знаете: среди моих товарищей людей такого качества, извините, нет. Каждый из нас выполняет свой боевой долг, когда идет наступление. Я думаю, что вы не получали жалоб или сообщений, что кто-нибудь из нас свой воинский долг не выполнил?!
— Нет, нет! Я этого не говорю! — сказал Гуськов. — Но все-таки вы обратите внимание на Каца. Он отказался идти в семьсот сорок второй полк снимать ребят для партбилетов: в чем дело?!
Вернулся я к себе. Вызываю Каца, рассказываю, что полковник Гуськов сделал мне замечание и спросил: «Не трус ли ваш фотограф?»
Кац посмотрел на меня нехорошими глазами и ответил:
— Когда вы, товарищ начальник, в следующий раз пойдете в разведку, то возьмете меня с собой! Сделаем дело: вы — возвращайтесь, а я — дойду до Берлина, плюну Гитлеру в рожу и вернусь обратно! Но в семьсот сорок второй не пойду!
Спрашиваю:
— Почему?
— Там крисы.
— Подождите, Кац! С вашей фамилией и бояться крыс?!
И тут Кац произнес фразу, которую я запомнил навсегда.
Он сказал:
— Вы знаете, какой они там величины?! Знаете, какие они там есть?! — И, показав руками, уточнил: — Размером восемнадцать на двадцать четыре!!!
Такое мог изречь только фотограф!..
О двух забавных (если такое слово применимо к войне) историях рассказали на моем восьмидесятилетии в Центральном Доме работников искусств в Москве мои однополчане Михаил Савельевич Рутэс, бывший заведующий отделом Музея Революции, и особист Сэм Вениаминович Цихоцкий.