Когда мы форсировали Вислу и по наведенному мосту вошли в Варшаву, ко мне бросился мальчик с вопросом:
— Как ваша фамилия?!
Я спросил:
— Зачем она тебе?
Он говорит:
— Я хочу ее взять!
— Но у меня фамилия не польская. Моя фамилия: ПРУТ.
А парнишка кричит:
— То — ничего! Я буду — Пруто́вский!
Таким образом у меня в Польше появился названый сын.
Однажды на фронте мой командир дивизии спросил у начальника нашего политотдела: как он объясняет, что начклуба — Прут — довольно часто бывает с разведкой в тылу у противника и всегда возвращается оттуда без всяких происшествий?
Начальник политотдела попытался объяснить:
— Во-первых, это всегда происходит ночью. Во-вторых, всегда в лесу…
— Я вас спрашиваю, почему он возвращается живым?!
— Докладываю: Прут хорошо знает немецкий язык.
— Так что: он с фашистами вступает в переговоры?!
— Никак нет! Но, чтобы войти в лес, обычно ищут тропинку. Вот в самом ее начале Прут вешает табличку, которую всегда носит с собой.
— И что это за «магическая» табличка?
— На ней хорошим немецким языком, крупными буквами написано: «Айнтрит ферботен!» — что означает: «Вход воспрещен!» Наши противники — народ дисциплинированный: раз «вход воспрещен», то в этот лес нечего соваться!
Ночь. Мы в тылу у противника. Подкрадываемся к тропинке. С ее другой стороны — шагах в десяти — расположилась группа эсэсовцев.
Собираемся в обратный путь. Как вдруг я увидел при внезапном свете луны, что на дороге лежит человек. Тот заметил меня и прошептал: