Воин беспредельной личной храбрости в бою, Казакевич был в мирное время самым мирным из всех моих самых мирных знакомых. Никогда и никто по внешнему его виду, по манере двигаться, по особой фразеологии — такой предельно «гражданской» — не мог бы предположить, что его собеседником является первоклассный армейский разведчик.
Как-то утром раздался телефонный звонок.
— Слушаю!
— С добрым утром, Оня. Говорит Казакевич.
— Здравствуйте, Эммочка!
— Надо сегодня повидаться!
— А что случилось?
— Есть одно большое дело.
— Литературное? — спросил я.
— Наоборот: финансовое!
— Вам нужны деньги?
— Нет. Но о них пойдет речь! Захватите пятьсот (разговор происходил в 1956 году)!
— Где встречаемся?
— Не в Академии же наук.
— Значит, в кафе «Националь)?
— Именно.
— Когда?
— В двенадцать ноль-ноль!
Казакевич, ждавший меня за столиком, сразу приступил к делу:
— Надо выручать Рискинда!
— В каком смысле?
— Довольно ему сочинять впустую. Веня много пишет, но его гениальные опусы никто не покупает.
Рискинд был автором слов и музыки многих песен. Отлично сам аккомпанировал себе на баяне. Его рассказы читала со сцены Вера Николаевна Пашенная.
— Что же вы предлагаете: аукцион?
— Острить начнем вместе, когда решим главный вопрос! — сказал Казакевич. — Рискинд должен начать выступать публично. Причем за нормальную плату. Конечно, он к этому не привык! Я присутствовал на его концерте сравнительно недавно: залом была кухня этого кафе. Народу — полно! Веня, в день Восьмого марта, пел для официанток и поварих, пел вдохновенно, но совершенно бесплатно!.. Я хочу пресечь эту опасную благотворительную деятельность. За свой труд Рискинд должен получать нормальное вознаграждение! И есть человек, который согласен возглавить его артистическое турне: этого слова при Вене не говорите, он — его не знает и подумает, что речь идет о выпивке… Итак, Рискинд поедет выступать от Мосэстрады с песнями войны и мира по нашей необъятной стране. В его успехе я не сомневаюсь!