Александр Фадеев
Не помню точно года… Звонит Фадеев:
— Оня! Приехала хозяйка нашего Дома литераторов графиня Олсуфьева!
— Это ей принадлежал особняк, где теперь клуб? Ну и что? Она требует его обратно?
— Нет. Хочет посмотреть.
— А я при чем?
— Мне сказали, что она по-русски не говорит, только по-немецки. Так что проводи ее!
— Хорошо. Буду с ней говорить по-немецки.
Через двадцать минут — второй звонок:
— Я ошибся! Говорить надо по-французски!
— Хорошо. Буду говорить по-французски, хотя непонятно: она же смолянка, русская…
— Не знаю! — отвечает Фадеев. — Мне так сказали, и нечего рассуждать!
Я заехал за этой почтенной женщиной в «Националь» и привез ее на Поварскую. Она вошла в дом и остановилась перед доской с именами погибших на войне писателей, спросила:
— Кэс кё сэ? («Что это?»).
Я объяснил. Дама перекрестилась и поднялась в зал. Увидела столики ресторана, усмехнулась и сказала:
— Хорошо, что люстру оставили!..
— Ее трудно менять: весит много.
— А откуда вы так хорошо знаете французский?
— Гвардии казак! — ответил я.
— Хочу пройти туда, — она кивнула на балкон второго этажа, — посмотреть свою спальню: там я рожала своих дочерей.
В той комнате был партком. Я ужаснулся:
— Вам будет тяжело подниматься, мадам. В доме нет лифта.
— Ничего! Я дойду по внутренней лестнице.
Вот мы идем. Подходим. Дверь закрыта. Олсуфьева ее приоткрывает и видит Виктора Сытина, что-то пишущего явно не в пользу прежней хозяйки дома…