— Вещь, что и говорить — преотличная! Только вот ноги у мальчонки не Илья Ефимович писал.
— А кто же? — спросил, вздрогнув, владелец картины.
— Брат его родной. Ведь произведение это из Псковской коллекции…
Эксперты вскоре подтвердили заключение певицы.
Или вот еще — в том же Ленинграде. Жили мы все обычно в гостинице «Европейская». Там летом на эстраде Сада отдыха одновременно с Руслановой выступал и другой гастролер — Владимир Яковлевич Хенкин.
Дело было утром. Ко мне раздался звонок. Сняв трубку, я услышал голос Руслановой:
— Собирайся, Анисим!
— Куда?
— На четвертый этаж. Володя купил что-то интересное и просит нас зайти, чтобы мы посмотрели и сказали свое мнение.
Я поднялся, встретил Русланову на площадке и вместе с ней вошел в номер Хенкина.
Владимир Яковлевич, после обычных приветственных поцелуев, показал нам стоящий на кровати — в отличной раме — писанный маслом портрет полного мужчины.
Я невольно залюбовался мастерством живописца — работой явно полуторастолетней давности.
— Тропинин! — торжественно объявил Хенкин. — Портрет Ивана Андреевича Крылова! Уникум? А?!
Русланова взяла картину в руки, внимательно ее разглядела и со вздохом произнесла:
— Ну, что не Тропинин, так это не обязательно: ошибиться может каждый. Но изображен-то и не Крылов!
— А кто же? — сразу расстроился Хенкин.
— Это, Володя, собственной персоной Михаил Семенович Щепкин! Был у тебя в прошлом такой коллега!