— Написали?
Мы дружно скандировали:
— Написали!
— Что вы написали?
Марик Цейтлин, который не выговаривал букву «р», сказал:
— Гейкьявик — главный гогод Шпицбеггена.
Николай Павлович, расстроенный этим ответом, вынужден был признать:
— Правильно.
Я же, обученный в швейцарской школе и отличавшийся независимостью, встал и сказал:
— Нет, неправильно!
Степанов посмотрел на меня злыми глазами:
— Что-о?!
Я повторил:
— Неправильно, Николай Павлович. Рейкьявик — главный город Исландии, а не Шпицбергена.
Он стукнул меня косточкой согнутого пальца в лоб и со злостью сказал:
— Ты принят.
Дед Прут, в свою очередь, высказался:
— У тебя есть все условия, чтобы учиться хорошо. На одни пятерки!
Однажды я «схлопотал» четверку, так меня поймали по дороге в Новочеркасск: я знал, что с четверкой домой мне идти нельзя.
А еще дед мне говорил:
— Станешь хорошо учиться, получишь аттестат инженера или доктора — до конца твоих дней ничего делать не будешь!
Это меня вдохновляло. Я учился как зверь! Даже в Швейцарии. И еще одну вещь дед мне шепнул на ухо:
— И Белку Чернову за тебя выдам!
А это была самая красивая девочка в Ростове.
Гимназия имела восемь классов и три приготовительных.
Для полных идиотов — младший приготовительный, где учили азбуке. Дети постарше — в среднем приготовительном. А те, кто что-то знал, — в старшем приготовительном. Так что гимназия была почти одиннадцатилеткой.