Молодые люди — тетя Нюся и Леон Хельг — полюбили друг друга и Нюся сообщила в Ростов, что она собирается выйти замуж за швейцарца.
Дед Аптекман, в отличие от деда Прута, который разъезжал довольно часто по миру, Ростова никогда не покидал. Решение молодых и просьба благословить их брак были переданы отцу моей мамой.
Произошло это в том же 1908 году, в первый мой приезд на Родину. За обедом присутствовала вся семья.
— А кто такой этот Леон? Имя у него — мое. (Деда Аптекмана звали Леоном Лазаревичем.)
— Он из очень хорошей семьи. Швейцарец! — ответила моя мама.
— Не разрешаю! — рявкнул дед.
— Почему, папа? — спросила удивленная мама.
— Не хочу, чтобы моя дочь выходила замуж за человека, которому я даю десять копеек «на чай», когда прихожу в банк или клуб.
Тут не сдержался я:
— Дедушка! Ты даешь «на чай» швейцару! А Леон — чудесный молодой человек. И к тому же он не швейцар, а швейцарец!
— Это одно и то же! — безапелляционно заявил дед Аптекман. — Пусть Нюся вернется домой, отсидит в тюрьме за то, что стреляла в губернатора, сколько положено, и выйдет замуж за приличного человека. Швейцарцу не отдам и приданого не дам! Точка!
Тогда моя мама сказала решительно:
— В таком случае я ей отдам свое. Ведь оно не тронуто…
— Это — твое дело! А я — не дам ни копейки, — закончил разговор дед.
Мама перевела со своего текущего счета в банке сорок тысяч рублей — Нюсе. Сумма — по тем временам — огромная, составлявшая сто тысяч швейцарских франков. И молодые люди, Нюся и Леон Хельг, спокойно могли начать совместную жизнь. Мне довелось присутствовать на их свадьбе, так как мое пребывание на Родине в 1908 году было коротким. Оно закончилось тем, что врачи приказали немедленно отправить меня обратно в Швейцарию: я еще не был здоров и не мог остаться жить дома.