В Москве, уже после Гражданской войны, зная, что я часто бываю в доме Алексея Максимовича, журналист Михаил Розенфельд попросил меня познакомить его с Горьким. И я — с разрешения хозяина — привел его в дом.
Все шло хорошо до момента, когда — не помню по какому поводу — Алексей Максимович произнес:
— Все потеряно, кроме чести, как сказал король Франции Франциск Второй.
Миша Розенфельд не удержался и позволил себе поправить Горького:
— Вы ошиблись, Алексей Максимович! Это сказал король Франциск Первый.
— Второй! — с раздражением крикнул Горький и вышел из-за стола.
На этом визит кончился, и больше Мишу Розенфельда в дом не приглашали.
Лично я великолепно знал, что дело происходило в феврале 1525 года во время битвы при Павии, где король Франциск I вынужден был передать свою шпагу императору Карлу V. Но я Горького не поправлял…
В 1934 году Алексей Максимович рекомендовал меня в Союз писателей. Он сказал: «Прут достоин звания члена нашего Союза, потому что после просмотра его пьес зритель становится лучше! Прут добрый и хороший человек, но… лучше с ним не связываться! Если уж он наложит, то двум коровам не вылизать…»
Накануне войны 1914 года
Последний мой приезд в родные края накануне Первой мировой войны совпал с Рождеством 1913 года.
За три дня до розыгрыша лотереи Государственного займа к деду Пруту в контору зашел известный своей многодетной семьей, а посему старавшийся заработать лишнюю копейку на любом деле страховой агент по фамилии Шавиньер.