— Не имею права: обязан продавать! Ведь это — моя работа.
— Чудо! — произнес мой растроганный старик. — Ладно! За твою честность предлагаю тебе: или тысячу рублей сразу, или я кладу в банк эти десять тысяч, чтобы процент с моих денег получал ты! Это — триста целковых в год! Значит, двадцать пять в месяц! И сразу кончатся твои заботы. Решай!
Шавиньер думал недолго:
— Давайте тысячу сразу!
— Все-таки — дурак! — усмехнулся дед. — Тебе же еще жить не меньше, как лет тридцать! Будешь обеспечен до конца дней своих! А тысячу ты промотаешь быстро…
— Нет! Давайте тысячу сейчас.
— Но почему? Ведь…
— Потому что, — перебил деда Шавиньер, — с вашим сумасшедшим везением я могу умереть завтра!
Наступил предновогодний день. После обеда дед сказал:
— Одевайся поприличней! Через час поедем на благотворительное собрание в Коммерческий клуб!
— По какому поводу? Почему я должен туда ехать?
— Потому что будет сбор средств в пользу ребят — твоих ровесников, которые не имеют возможности платить за обучение. Да, не забудь взять деньги!
Оделся я празднично. Захватил несколько крупных купюр разного достоинства.
Вез нас на санях все тот же глухонемой Семен. Подъехали к зимнему зданию клуба. Вошли.
В гардеробе, на вешалке, я оставил свои швейцарские пальто и берет, а затем, не дожидаясь деда, поднялся в зал.
Деда же усадили в кресло, чтобы снять с него теплые боты, затем шубу и все прочее…
В зале — вдоль стен — стояли киоски. Сидевшие в них дамы — представительницы высших городских слоев — продавали цветы.