– Мам, это Адам! – кричит Ками, поражая меня своей памятью. Не только на машины, но и, похоже, на номера.
– Точно, – мямлю я, как раз когда Адам выходит.
– Привет, Ками. Вот так встреча. Куда направляетесь? Вас подвезти?
Ками, конечно же, соглашается. И всю дорогу она болтает, не закрывая рот. О мультике, о своих предпочтениях в попкорне, о том, как ей хочется нарисовать одного из персонажей. Адам слушает, кивает, что-то у нее уточняет, будто ему и впрямь интересно, и улыбаясь так обаятельно, что у меня начинает щемить в груди.
А когда мы уже подъезжаем к дому, Камила засыпает. Адам отвешивает по этому поводу очередную шутку, но я не вслушиваюсь в ее смысл, все сильнее волнуясь.
– Теперь ее и пушкой не разбудишь.
– Ничего. Я донесу ее до кровати.
Проблема в том, что она у нас с Ками одна! Очень скоро и Адам это понимает. Задумчиво ведет ладонью по щеке и… Кивает на дверь, ведущую в ванную. Я делаю шаг. Он – два. И мы снова встречаемся посередине.
Глава 14
Адам
Этот её сарафан – преступление против моего самоконтроля. Он обтягивает её фигуру как влитой, вырез подчеркивает тяжелую грудь, под весом которой, кажется, вот-вот лопнут лямки. Жалко рвать, но меня так трясёт, что от моего пресловутого самообладания ни черта не остается. Я не могу. Не хочу ждать. Как дикарь – да, так и есть – я взгромождаю Лейлу на грёбаную стиралку. Дергаю вниз лиф, ткань трещит по швам, и, клянусь, это самый правильный аккомпанемент ее приглушенному стону.
Мои ладони с жадной уверенностью охватывают её грудь, подушечки пальцев скользят по тёмным вершинам, а губы оставляют следы повсюду, куда я могу дотянуться – жадно, по-хозяйски. Дрожащие руки скользят вверх по крутым бедрам. Меня в первый раз так не трясло! Лейла послушно обвивает ногами мой торс.
– Адам, боже, Адам… Мое платье!
– Куплю тебе новое. Сто штук… Все тебе куплю, – сиплю, прикусывая тонкие ключицы, точеные скулы, дрожащий от эмоций подбородок.
Она действительно должна ходить в золоте и шелках. И это то, что я могу ей обеспечить. Им. О Ками тоже не стоит забывать – очевидно, эта парочка идет в комплекте. Я не жалуюсь. Малая у Лейлы прикольная.
Чтобы выдержать мой бешеный напор, Лейла отчаянно перебирает руками. Неудобно это все – просто жуть! Но мне один черт так хорошо, как давно уже не было. А может, и никогда.
Не отрывая от нее губ, сам расстегиваю брюки. Я даже не переоделся, не попрощался – тупо бросил всех гостей и свалил с собственного праздника, попросив Алишера меня прикрыть. Потому что не было сил ждать. Потому что потребность ее увидеть оказалась вдруг сильнее каких-то там обязательств перед родными. Я и так уделил им много времени.
– Адам…
Погружаю в нее сразу два пальца. Вжимаюсь своим лбом в ее висок. Ловлю губы… Выстанываю какие-то глупости. Те самые, за которые мне было бы стыдно, будь я в себе. Но сейчас я – без кожи, без фильтров. Сейчас мне на все плевать. Она теплая, тугая и ужасно-ужасно податливая. Хочется ее без резинки, как в первый раз. Но нельзя. Я не могу так рисковать. Все слишком сложно. Сложно изначально. И еще хуже теперь, после того, что я узнал из сегодняшнего разговора с отцом.
На секунду на меня накатывают неприятные воспоминания.
Когда с тостами и поздравлениями было закончено, и вечер набрал обороты, отец будто невзначай проронил:
– Угадай, с кем я сегодня встречался.
– М-м-м? – я оторвался от телефона.
– С Хасаном.
Упоминание отца Лейлы заставило меня напрячься.
– И что? Как все прошло? Вы зарыли топор войны?
– Он принес извинения, – нахмурился отец, поднося ко рту бокал с виски, который цедил весь вечер. – Признал, что был неправ.
– Ну а ты?
– А я задумался, с чего вдруг такие перемены? Помолвку я разорвал – этого не отнять.
– Может, Лейла призналась, что она сама попросила об этом?
– Вероятнее всего, – кивнул отец. – Ничего другого мне в голову не приходит.
– Так это же хорошо? Или у тебя какие-то другие соображения?
– Да нет, – отец задумчиво пожал плечами. – Мир всегда лучше войны.
– Тогда что тебя смущает? – я взялся за бутылку с водой, отогнав подоспевшего официанта, и сам наполнил стакан.
– Хасан предложил скрепить наше примирение.
– Каким образом? – спросил я, удивленный тем, что мне приходится вытаскивать из отца буквально каждое слово.
– Ну, по факту он предложил начать ровно с того, на чем мы и закончили. В смысле – породниться.
– И кого он тебе сватает на этот раз? – натурально охренел я.