Было известно, что французы придерживаются сходной тактики. Шифровальные таблицы редко попадали в руки неприятеля, а расшифрованные документы, перехваченные у неприятельских курьеров, оказывались бессмыслицей.
– Надо же их чем-то занять на время, – сказал Колин.
– А как насчет писем, которые я начал расшифровывать? – спросил Джарред.
– Мы расшифровали все письма до конца, кроме одного, написанного исключительно тайнописью, – доложил Колин.
Джарред понял, о каком письме идет речь. Поскольку шифровка отнимала много времени и требовала мастерства, большинство писем писалось наполовину на французском, наполовину тайнописью. Кодировалась только самая секретная информация. С тех пор как «свободные братья» занялись дешифровкой, они обнаружили, что все послания неприятеля шифруются лишь частично. Политические документы, планы предстоящих операций и письма, в которых говорилось о передвижении наполеоновских войск, разумеется, шифровались более тщательно.
Большой шифр, которым пользовались французы, был довольно сложным. Из дюжины писем последней почты лишь одно было зашифровано полностью. Джарред потратил на него уйму времени и как раз бился над ним, когда появилась Сара. Он запер его в ящике стола, где оно и лежало до тех пор, пока Колин не забрал его себе после утренней встречи членов лиги.
– Удалось хоть что-нибудь сделать?
Прежде чем ответить, Колин откусил кусок бекона.
– Мы поняли, что письмо это написано Жозефом Бонапартом, королем испанским, одному из его подданных. Но кому именно, мы не смогли определить.
– К несчастью, – добавила Джиллиан, – король окружен исключительно подданными. Придется перебрать имена всех тех, кто нам известен из его ближайшего окружения, а на это уйдет время.
– Вы и так добыли больше информации, чем это смог бы сделать я, – сказал довольный Джарред.
– Просто ваша шифровальная таблица не вполне точна, – заметила Джиллиан. – В последней перехваченной партии писем код несколько изменился. Я взяла на себя смелость исправить несколько ошибок в письмах, которые вы переводили.
Джарред изумленно воззрился на нее. Но Колин только усмехнулся. Будучи главой лиги, Джарред привык считать, что справляется с французским шифром лучше любого из «свободных братьев». Но хотя Джарред и был хорошим дешифровщиком, Колин знал французский лучше его, а Суссекс расшифровывал письма точнее, тогда как Джиллиан делала работу быстрее и аккуратнее, чем все они. Она быстро замечала изменения в цифровом коде.
– Изменения небольшие, но в последней партии перехваченных писем они определенно есть. – Колин потянулся к кожаной папке, лежавшей на соседнем стуле, достал несколько листков бумаги и через стол передал их Джарреду. – Посмотри сам. Джиллиан составила список изменений и сделала новые таблицы для тех, кому они понадобятся.
– Похоже на шифр внутри шифра, – сказала Джиллиан. – Сложный цифровой код заключен в более простом.
Джарред нахмурился:
– Значит, Жозеф пишет кому-то из своих вассалов. И вы сумели это перевести?
Джиллиан покачала головой.
– Я разобрала несколько слов, но их недостаточно, чтобы понять смысл всего письма.
Джарред просмотрел исправленные Джиллиан таблицы:
– Более сложный код должен что-то означать. Но что?
– Он гораздо сложнее прежнего. В нем есть непонятные пробелы разной величины, и расположение цифр на первый взгляд кажется совершенно бессистемным. Но на самом деле здесь нет ничего случайного. Взгляните сюда!
Джиллиан указала сначала на группу цифр в одной части письма, затем на другую. – Если соединить цифры, взятые из разных разделов, то получается очень большое число. – Она записала число на бумаге. – Но это только часть общего рисунка. Все составные элементы что-то означают. Иначе к чему было менять шифр? Тут есть своя логика, но пока что я ее не разгадала.
Джарред быстро отправил в рот кусочек ветчины, отодвинул тарелку в сторону и разложил расшифрованные письма перед собой на столе.
– Пять тысяч. – Он указал на группу цифр. – А здесь одиннадцать, – ткнул он пальцем в другое место и посмотрел на Колина. – Может быть, мы перехватили документы, в которых говорится о состоянии казны? Речь идет о франках или о фунтах. Тут, кажется, нет никаких ссылок на военные действия… – Он хлопнул ладонью по листку. – Нам известно, что король Жозеф… – Джарред поморщился, произнося титул, который Бонапарт пожаловал своему старшему брату, изгнав с трона законного государя Испанского королевства, – вполне способен заказать припасы для очередного пира. Пять тысяч бочонков вина. Одиннадцать тысяч жемчужных пуговиц. Пятнадцать тысяч хрустальных кубков.
– Согласен с тобой, – кивнул Колин. – По крайней мере, речь точно идет не о кораблях и грузе. – Он подмигнул Джиллиан. – За прошлый год я многое узнал о корабельном деле. Тут нет никаких ссылок на захваченные порты или морские пути, которыми обычно пользуются французы.
– И ни на один порт захода, французский или какой-то другой, – добавила Джиллиан.
– А что это такое? – указал Джарред на таблицу.
– Сокращения, – поморщилась Джиллиан.
– Ваши или французские? – спросил Джарред.
– Французские, – ответила она, отпивая чай.
– И что они могут означать?
– Думаю, это части слов, беспорядочно вставленные в интервалы, чтобы сбить с толку противника. – Джиллиан снова всмотрелась в письмо и сморщила лоб. – Но я пойму, в чем тут дело. Мне нужно только время. – Она перевела взгляд с мужа на Джарреда.
Джарред улыбнулся ей:
– Не беспокойтесь, леди Джиллиан, вы и так за четыре часа проделали работу четырех мужчин.
– Меня мучает эта загадка, – призналась Джиллиан. – Я ни о чем не смогу думать, пока не разгадаю ее.
– Ни в коем случае не допускайте этого, – с серьезным видом предостерег ее Джарред. – Вы должны думать и о себе, и о муже, иначе он предложит мне поискать других помощников.
– Я не такой эгоист, – возразил Колин. – Ее талант слишком для нас важен.
– Это несомненно. – Джарред снова взглянул на каминные часы, залпом допил кофе, положил на стол салфетку, отодвинул стул, собрал письма и новые таблицы, сложил их и засунул в потайной карман сюртука. Потом поднял глаза на Колина. – Ты проследишь, чтобы папка и фальшивые письма вернулись к лорду Уэймоту?
Из Лондона к месту боевых действий почту доставляли как военные курьеры, так и тайные агенты. Джарред велел пришить к своим сюртукам потайные карманы. Он наклонился к Джиллиан и коснулся щекой ее щеки.
– Еще раз спасибо, леди Джиллиан, за завтрак и за то, что помогаете нам своим уникальным талантом. Джентльмены из военного министерства останутся очень довольны.
– Я провожу тебя, – сказал Колин.
Джиллиан понимала, что есть секреты, которые ее муж мог доверить только своим друзьям. Она перевела глаза на Джарреда.
– Мы обычно завтракаем в одно и то же время. Вы можете присоединиться к нам, когда вам вздумается, милорд.
Джарред расправил плечи и улыбнулся:
– Вы с Колином новобрачные. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Об этом можете не волноваться, – успокаивающе улыбнулась ему Джиллиан. – Этого никогда не произойдет. Я всегда найду время для мужа. – Ее щеки слегка порозовели. – И всегда буду рада его друзьям, в какое бы время они к нам ни заглянули. – Она посмотрела Джарреду прямо в глаза. – А вам тем более, лорд Шеппердстон. Вам и его светлости герцогу Эйвону, ведь вы лучшие друзья моего мужа. Вы приютили Колина и помогали ему обеспечивать семью, чего не делал его отец. Вы самый верный его друг, и мы любим вас, как брата…
Джарред потупился, чувствуя, как краска заливает его щеки. Он, в самом деле, покраснел! Джарред, который в другое время просто отшутился бы, теперь краснел, как школьник. Колин, поняв, что стал свидетелем редчайшего события, поспешил отодвинуть стул жене, которая собралась встать из-за стола.