Потому что мы золочёная,Но трущобная молодёжь.Потому что мы все учёныеИ большие поэты сплошь.
Пропадёшь,Коли попадёшь в неё —Ведь она у нас ещё та —Наша вечная, безнадёжная,Неизбывная нищета.
* * *
Уж лучше думать, что ты злодей,Чем знать, что ты заурядней пня.Я перестала любить людей, —И люди стали любить меня.
Вот странно – в драной ходи джинсеИ рявкай в трубку, как на котят —И о тебе сразу вспомнят все,И тут же все тебя захотят.
Ты независим и горд, как слон —Пройдёт по телу приятный зуд.Гиены верят, что ты силён —А после горло перегрызут.
* * *
Я совсем не давлю на жалость —Само нажалось.Половодьем накрыло веки, не удержалось.Я большая-большая куча своих пожалуйст —Подожгу их и маяком освещу пути.
Так уютнее – будто с козырем в рукаве.С тополиной опухолью в листве;– Я остаюсь летовать в Москве.– Значит, лети.Лети.
17 июня 2005 года
Сливы
Ты умело сбиваешь спесь —Но я справлюсь, куда деваться;Ночью хочется напиваться,Утром хочется быть не здесь.
Свален в кучу и гнил на треть,Мир подобен бесхозным сливам;Чтобы сделать Тебя счастливым,Нужно вовремя умереть.
Оступиться, шагая поНерву – hey, am I really gonnaDie? – не освобождать вагона,Когда поезд пойдёт в депо.
В землю падаль педалью вжать,Чтоб не радовалась гиеньяСвора пакостная; гниеньяКоллективного избежать.
И другим, кто упруг и свеж,Объяснить все как можно чётче;Я уже поспеваю, Отче.Забери меня в рай и съешь.
Ночь с 25 на 26 июня 2005 года
Маленький рок-н-ролл
P. S.
И не то чтоб прямо играла кровьИли в пальцах затвердевал свинец,Но она дугой выгибает бровьИ смеётся, как сорванец.
Да ещё умна, как Гертруда Стайн,И поётся джазом, как этот стих.Но у нас не будет с ней общих тайн —Мы останемся при своих.
Я устану пить и возьмусь за ум,Университет и карьерный рост,И мой голос в трубке, зевая к двум,Будет с нею игрив и прост.
Ведь прозрачен взор её, как коньяк,И приветлив, словно гранатомёт, —Так что если что-то пойдёт не так,То она, боюсь, не поймёт.
Да, её черты выражают блюзИли босса-нову, когда пьяна;Если я случайно в неё влюблюсь —Это будет моя вина.
Я боюсь совсем не успеть того,Что имеет вес и оставит след,А она прожектором ПВОИзлучает упрямый свет.
Этот свет никак не даёт уснуть,Не даёт себя оправдать ни в чем,Но зато он целится прямо в сутьКареглазым своим лучом.
Ночь 28–29 июня 2005 года
Disk World
Мир это диск, как некогда Терри ПратчеттВерно подметил; в трещинах и пиратский.Каждую ночь приходится упиратьсяВ то, что вино не лечит, а мама плачет,Секс ничего не значит, а босс тупит;И под конец мыслительных операцийДумать: за что же, братцы? – и жать repeat.
Утро по швам, как куртку, распорет веки,Сунет под воду, чтобы ты был свежее;Мы производим строки, совсем как греки,Но в двадцать первом треке – у самых шейВремя клубится, жарким песком рыжея,Плюс ко всему, никто не видал Диджея,И неизвестно, есть ли вообще Диджей.
И мы мстительны, как Монтекки,И смеёмся почти садистски —А ведь где-то другие деки.И стоят в них другие диски.
Там ладони зеркально гладки —Все живут только настоящим,Там любовь продают в палаткеПо четыре копейки ящик;Солнце прячет живот под пологОкеана – и всходит снова;Пляж безлюден, и вечер долог,Льётся тихая босса-нова,И прибой обнимает ноги,Как весёлый щенок цунами,И под лёгкими нет тревоги,И никто не следит за нами;
Просто пена щекочет пятки,И играют в бильярд словами,В такт покачивают мулаткиОблакастыми головами;Эта музыка не калечит,Болевой вызывая шок —Она легче —Её на плечиИ несёшь за собой, как шёлк.
Мы же бежим, белки закатив, как белки,Кутаемся в родной пессимизм и косность;Воздух без пыли, копоти и побелкиБьёт под ребро как финка и жжёт нутро.
…Новое утро смотрит на нас, раскосых,Солнечной пятернёй тонет в наших космахИ из дверей роняет в открытый космос,Если пойти тебя провожать к метро.
25 июля 2005 года