Ты встаёшь рыбной костью в горле моём – мол, вот он я.Рвёшь сетчатку мне – как брусчатку молотит взвод.И – надцатого мартобря – я опять животное,Кем-то подло раненное в живот.
Ночь с 17 на 18 сентября 2005 года
Пятиэтажка
Да, я дом теперь, пожилая пятиэтажка.Пыль, панельные перекрытия, провода.Ты не хочешь здесь жить, и мне иногда так тяжко,Что из круглой трубы по стенам течёт вода.
Дождь вчера налетел – прорвался и вдруг потёк наГубы старых балконов; бил в водосточный нос.Я всё жду тебя, на дорогу таращу окна,Вот, и кровь в батареях стынет; и снится снос.
* * *
Мальчик мой, как ты, сколько минуло чисел?Вуза не бросил? Скорости не превысил?Хватит наличных денег, машинных масел?Шторы развесил? Волосы перекрасил?Мальчик мой, что с тобой, почему не весел?Свет моей жизни, жар моих бедных чресел!Бросил! – меня тут мучают скрипом кресел,Сверлят, ломают; негде нажать cancel;В связке ключей ты душу мою носил —И не вернул; и всё; не осталось сил.
* * *
Выйдешь, куртку закинешь на спину и уйдёшь.И отключится всё, и повылетают пробки.И останется грохотать в черепной коробкеЖестяной барабан стиральный машины “Бош”:
Он ворочает мысли скомканные – всё те,Что обычно; с садистской тщательностью немецкой.И тревога, как пульс, вибрирует в животе —Бесконечной неоткрываемой эсэмэской.
20 сентября 2005 года
Бабьелетнее
Октябрь таков, что хочется лечь звездойТрамваю на круп, пока контролёр за мздойКрадётся; сражён твоей верховой ездой,Бог скалится самолётною бороздой.
Октябрь таков, что самба звенит в ушах,И нет ни гроша, хоть счастье и не в грошах.Лежишь себе на трамвае и шепчешь – ах,Бог, видишь, я еду в город, как падишах!
* * *
Как у него дела? Сочиняешь поводИ набираешь номер; не так давно вотВстретились, покатались, поулыбались.Просто забудь о том, что из пальца в палецЛьется чугун при мысли о нем – и стынет;Нет ничего: ни дрожи, ни темноты нетПеред глазами; смейся, смотри на город,Взглядом не тычься в шею – ключицы – ворот,Губы – ухмылку – лунки ногтей – ресницы —Это потом коснётся, потом приснится;Двигайся, говори; будет тихо ёкатьПульс где-то там, где держишь его под локоть;Пой; провоцируй; метко остри – но добро.Слушай, как сердце перерастает рёбра,Тестом срывает крышки, течёт в груди,Если обнять. Пора уже, всё, иди.И вот потом – отхлынуло, завершилось,Кожа приобретает былой оттенок —Знай: им ты проверяешь себя на вшивость.Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.Ты им себя вытёсываешь, как резчик:Делаешь совершеннее, тоньше, резче;Он твой пропеллер, двигатель – или дрожжи,Вот потому и нету его дороже;С ним ты живая женщина, а не голем;Плачь теперь, заливай его алкоголем,Бейся, болей, стихами рви – жаркий лоб же,Ты ведь из глины, он – твой горячий обжиг;Кайся, лечи ошпаренное нутро.Чтобы потом – спокойная, как ведро, —«Здравствуй, я здесь, я жду тебя у метро».
* * *
Схватить этот мир, взболтать, заглотать винтом,Почувствовать, как лавина втекает ртом, —Ликующая, осенняя, огневая;
Октябрь таков – спасибо ему на том —А Тот, Кто уже придумал мое «потом», —Коснулся щекой спины моего трамвая.
Ночь с 4 на 5 октября 2005 года
Проебол
Вера любит корчить буку,Деньги, листья пожелтей,Вера любит пить самбуку,Целоваться и детей,Вера любит спать подольше,Любит локти класть на стол,Но всего на свете большеВера любит проебол.
Предлагали Вере с жаромПолитическим пиаромЗаниматься, как назло —За безумное бабло.Только дело не пошло —Стало Вере западло.
Предлагали Вере песенНаписать, и даже арий,Заказали ей сценарий,Перед нею разостлавГоризонты, много главДля романа попросили —Прямо бросились стремглав,Льстили, в офис пригласили —Вера говорит «Всё в силе!»И живёт себе, как граф,Дрыхнет сутками, не парясь,Не ударив пальцем палец.
Перспективы роста – хлеще!Встречу, сессию, тетрадь —Удивительные вещиВера может проебать!
Вера локти искусалаИ утратила покой.Ведь сама она не знала,Что талантище такой.