И нет никого. И так нежило внутри,Как будто бы распахнули брюшную полостьИ выстудили, разграбили беззаконно.Он стягивает с футболки мой длинный волос,Задумчиво вертит в пальцах секунды три,Отводит ладонь и стряхивает с балкона.
И все наши дни, спрессованы и тверды,Развешены в ряд, как вздёрнутые на рею.Как нить янтаря: он тёмный, густой, осенний.Я Дориан Грей, наверное – я стареюКаким-нибудь тихим сквериком у воды,А зеркало не фиксирует изменений.
И всё позади, но под ободком ногтей,В карманах, на донцах теплых ключичных ямок,На сгибах локтей, изнанке ремней и лямокЖивет его запах – тлеет, как уголек.Мы вычеркнуты из флаеров и программок,У нас не случится отпуска и детейНо – словно бинокль старый тебя отвлек —Он близко – перевернешь – он уже далек.
Он вышел и дверь балконную притворил.И сам притворился городом, снизив голос.И что-то еще все теплится, льется, длится.Ноябрь прибоем плещется у перил,Размазывает огни, очертанья, лица —И ловит спиной асфальтовой темный волос.
13 ноября 2005 года
Детское
Я могу быть грубой – и неземной,Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки;Чтобы провоцировать беспорядки;Я умею в салки, слова и прятки,Только ты не хочешь играть со мной.
Я могу за Стражу и Короля,За Осла, Разбойницу, Трубадура, —Но сижу и губы грызу, как дура,И из слёзных желез – литература,А в раскрасках – выжженная земля.
Не губи: в каком-нибудь ноябреЯ ещё смогу тебе пригодиться —И живой, и мёртвой, как та водица —Только ты не хочешь со мной водиться;Без тебя не радостно во дворе.
Я могу тихонько спуститься с крыш,Как лукавый, добрый Оле-Лукойе;Как же мне оставить тебя в покое,Если без меня ты совсем не спишь?(Фрёкен Бок вздохнёт во сне: «Что такое?»Ты хорошим мужем ей стал, Малыш.)
Я могу смириться и ждать, как Лис —И зевать, и красный, как перец чилиЯзычок вытягивать; не училиОтвечать за тех, кого приручили?Да, ты прав: мы сами не береглись.
Я ведь интересней несметных ордВсех твоих игрушек; ты мной раскокалСтолько ваз, витрин и оконных стекол!Ты ведь мне один Финист Ясный Сокол.Или Финист Ясный Аэропорт.
Я найду, добуду – назначат казнь,А я вывернусь, и сбегу, да и обвенчаюсьС царской дочкой, а царь мне со своего плеча даст…
Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость.Долгожданная, оглушительная твоязнь.
Я бы стала непобедимая, словно ратьГрозных роботов, даже тех, что в приставке “Денди”.Мы летали бы над землёй – Питер Пэн и Венди.
Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.
Ночь 18–19 ноября 2005 года
Лунная соната
Я не то чтобы много требую – сыр Дор БлюБудет ужином; секс – любовью; а больно – съёжься.Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся;Я не то чтоб уже серьёзно тебя люблю —Но мне нравится почему-то, как ты смеёшься.
Я не то чтоб тебе жена, но вот где-то в шестьГовори со мной под шипение сигаретки.Чтоб я думала, что не зря к тебе – бунты редки —Я катаюсь туда-сюда по зеленой ветке,Словно она большой стриптизёрский шест.
Я не то чтобы ставлю всё – тут у нас не ралли,Хотя зрелищности б завидовал даже Гиннесс.Не встреваю, под нос не тычу свою богинность —Но хочу, чтоб давали больше, чем забирали;Чтобы радовали – в конце концов, не пора ли.Нас так мало ещё, так робко – побереги нас.
Я не то чтоб себя жалею, как малолетки,Пузырём надувая жвачку своей печали.Но мы стали куда циничнее, чем вначале —Чем те детки, что насыпали в ладонь таблеткиИ тихонько молились: «Только бы откачали».
Я не то чтоб не сплю – да нет, всего где-то ночи с две.Тысячи четвёртого.Я лунатик – сонаты Людвига.Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого,От недоброго глаза и полевого лютика —Иногда так и щиплет в горле от «я люблю тебя»,Еле слышно произносимого – в одиночестве.
13 декабря 2005 года
Босса нова
В Баие нынче закат, и пенаШипит как пунш в океаньей пасти.И та, высокая, вдохновеннаИ в волосах её рдеет счастье.А цепь следов на снегу – как венаЧерез запястье.
Ты успеваешь на рейс, там мелькомЗаглянут в паспорт, в глаза, в карманы.Сезон дождей – вот ещё неделька,И утра сделаются туманны.А ледяная крупа – подделкаНебесной манны.