Да, я знаю, что ты там счастлив, а я тут пью, что ты победил, я усталый псих. Передай привет паре мелочей, например, тряпью, или no big deal, лучше выбрось их. Ай спасибо Тому, кто смыть мою колею тебя отрядил, всю её расквасить от сих до сих.
Это честно – пусть Он мне бьёт по губам указкой, тупой железкой, она стрекочет тебе стрекозкой. Подсекает тебя то лаской, блестящей леской, а то сугубой такой серьёзкой, тончайшей вязкой, своей рукой. Ты молись, чтобы ей не ведать вот этой адской, пустынной, резкой, аж стариковской, аж королевской – смертельной ненависти такой.
Дорогой мой, славный, такой-сякой. Береги там её покой.
5 февраля 2007 года
Как будто бы
Девочка – чёрный комикс, ну Птица Феникс,ну вся прижизненный анекдот.Девочка – чёрный оникс, поганый веник-с,и яд себе же, и антидот.Девочка – двадцать конниц, две сотни пленниц,кто раз увидит, тот пропадёт.
Девка странна малёхо – не щеголиха,а дядька с крыльями заплечом.Девочка-как-всё-плохо, гляди, фунт лиха,вот интересно, а он почём.Девочка – поволока, и повилика —мы обручим, то есть обречём.
Думает, что при деле: сложила дулии всем показывает, вертя.Все о любви трындели, и все надули,грудную клетку изрешетя.Двадцать один годок через две недели, не на беду лиона дурачится, как дитя.
* * *
И пока, Вера, у тебя тут молодость апельсиновая,И подруги твои сиятельны и смешливы, —Время маму твою баюкает, обессиливая.– Как её самочувствие? – Да пошли вы.
И пока, Вера, ты фехтуешь, глумясь и ёрничая,Или глушишь портвейн с ребятами, пригорюнясь,Время ходит с совочком, шаркая, словно горничная,И прибирает за вами юность.
И пока, Вера, ты над паззлом исходишь щёлочью,Силишься всю собрать себя по деталькам, —Твой двадцать первый март поправляет чёлочку.Посыпает ладони тальком.
* * *
Время быстро идёт, мнёт морды его ступня.И поёт оно так зловеще, как Птица Рух.Я тут крикнула в трубку – Катя! – а на меняОбернулась старуха, вся обратилась в слух.Я подумала – вот подстава-то, у старухНаши, девичьи, имена.
Нас вот так же, как их, рассадят по вертелам,Повращают, прожгут, протащат через года,И мы будем квартировать по своим телам,Пока Боженька нас не выселитВ никуда.
Какой-нибудь дымный, муторный кабинет.Какой-нибудь длинный, сумрачный перегон.
А писать надо так, как будто бы смерти нет.Как будто бы смерть – пустой стариковский гон.
20 февраля 2007 года
Гумилев Updated
To MJ
Милый Майкл, ты так светел; но безумие заразно.Не щадит и тех немногих, что казались так мудры.Ты велик, но редкий сможет удержаться от соблазнаБросить радостный булыжник в начинателя игры.
Очень скоро твоё слово ничего не будет весить;Так, боюсь, бывает с каждой из прижизненных икон.Ты ведь не перекричишь их; и тебя уже лет десятьКак должно не быть на свете.Неприятно, но закон.
Что такое бог в отставке? Всех давно уже распяли.Все разъехались по небу, разошлись на горний зов;Очень страшно не дождаться той одной фанатской пули,Рокового передоза, неисправных тормозов.
Это всё, что нужно людям, чтоб сказали «аллилуйя!»,Чтоб раскаялись, прозрели и зажгли бы алтари.Чтоб толпа сказала – «Майкл, вот теперь тебя люблю я»,Чтобы мир шептался скорбно о тебе недели три;
Милый Майкл, это участь всех, кто Богом поцелован,Золотой венец пиара, шапка первой полосы.А пока ты жив – ты жертва, пожилой печальный клоун:Тыкать пальцами, кривиться, морщить глупые носы.
Ну, ходи в очках да космах, при своих сердечных спазмах;Каково быть старой куклой? Дети делаются злейИ с какого-то момента поднимают – только на смех;Время закругляться, Майкл, человек и мавзолей.
Это, знаешь ли, последний и решающий экзамен;Лакмус; тест на профпригодность; главный одиночныйбой.У тебя ещё есть время что-то сделать с тормозами.И тогда я буду первой, кто заплачет над тобой.
24 февраля 2007 года
Новые сказки о главном
Живет моя отрада в высоком терему,А в терем тот высокой нет ходаникому.