9 апреля 2007 года
«А и всё тебе пьётся-воется…»
А и всё тебе пьётся-воется, но не плачется, хоть убей. Твои мальчики – божье воинство, а ты выскочка и плебей; там за каждым такая очередь, что стоять тебе до седин, покучнее, сукины дочери, вас полгорода, я один; каждый светлый, красивый, ласковый, каждый носит внутри ледник – неудачники вроде нас с тобой любят пыточки вроде них.
Бог умеет лелеять, пестовать, но с тобой свирепеет весь: на тебе ведь живого места нет, ну от куда такая спесь? Стисни зубы и будь же паинькой, покивай Ему, подыграй, ты же съедена тьмой и паникой, сдайся, сдайся, и будет рай. Сядь на площади в центре города, что ж ты ходишь-то напролом, ты же выпотрошена, вспорота, только нитки и поролон; ну потешь Его, ну пожалуйста, кверху брюхом к Нему всплыви, все равно не дождёшься жалости, облегчения и любви.
Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.
Как в тюрьме: отпускают влёгкую, если видят, что ты мертва. Но глаза у тебя с издевкою, и поэтому чёрта с два. В целом, ты уже точно смертница, с решетом-то таким в груди.
Но внутри ещё что-то сердится. Значит, всё ещё впереди.
17 апреля 2007 года
Перехокку
Как они тебя пробивают, такую тушу?Только войдёт, наглец, разоритель гнёзд —Ты уже сразу видишь, по чью он душу.Ты же опытный диагност.
Да, он всегда красивый, всегда плохой,Составом, пожалуй, близкий к небесной манне.А ты сидишь золотой блохойВ пустом, дырявом его кармане —
Бликуешь в глаза бесценной своей подковкой —Всё мельче булавки, тоньше секундной стрелки,Теплее всего рукам – у него под кофтой,Вкуснее всего – таскать из его тарелки;
Все даришь ему подарки,Лепишь ему фигурки,Становитесь стеариновые огарки,Солнечные придурки.Морской песок, веселящий газ,Прессованный тёплый воздух —Как будто в городе свет погас,А небо – в пятикаратных звёздах.
А без него начинаешь зябнуть,Скулить щенком, выть чугунным гонгом,И он тогда говорит – нельзя бытьТаким ребёнком.
Становится крайне вежлив и адекватен.Преувеличенно мил и чуток.И ты хрипишь тогда – ладно, хватит.Я не хочу так.
С твоих купюр не бывает сдачи.Сидишь в углу, попиваешь чивас:Ну вот, умела так много значить —И разучилась.
Опять по кругу, всё это было же,Пора, пора уже быть умней —Из этих мальчиков можно выложитьСад камней.
Все слова твои будут задаром розданы,А они потом отнесут их на барахолку.Опять написала, глупенькая, две простыни,Когда могла обойтись и хокку.
21 апреля 2007 года
Маленький мальчик
Маленький мальчик, углом резцы, крахмальные рукава.Водит девочек под уздцы, раз приобняв едва.Сколько звёзд ни катай в горсти – рожа твоя крива.Мальчик серии не-расти-после-меня-трава.
Маленький мальчик, танталовы муки, хочется и нельзя.Пешка, которая тянет руки к блюду с башкой ферзя.Приставучий мотив, орнамент внутренних алтарей.Снится будто нарочно нанят, манит из-за дверей.
Маленький мальчик, калёный шип, битые тормоза.Взрыв химический, с ног не сшиб, но повредил глаза.Крепко лёгкие пообжёг, но не задел лица.Терпкий пепел, дрянной божок, мышечная гнильца.
Мальчик – медленное теченье, пальцы узкие, бровь дугой.Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.Южный, в венах вино и Терек, гонор, говор как белый стих.Важный; только вот без истерик, забывали и не таких.
Маленький мальчик, бухло и прозак, знай, закусывай удила.Вот бы всыпать хороших розог за такие его дела.Что ему до моих угрозок, до кровавых моих стишат,Принцы, если ты отморозок, успокаивать не спешат.
Маленький мальчик, могли бы спеться,эх, такая пошла бы жисть.Было пресно, прислали специй, вот поди теперь отдышись.Для тебя всё давно не ново, а для прочих неуловимТот щелчок: не хотел дурного, а пришёлся под сход лавин.
Маленький мальчик, жестокий квиддич,сдохнем раньше, чем отдохнём.Бедный Гарри, теперь ты видишь, что такое играть с огнём.Как уходит в смолу и сало тугоплавкий и злой металл.Нет, я этого не писала.Нет, ты этого не читал.
25–29 апреля 2007 года