А потребуют – ради Бога, да забирайте.Заклеймённого, копирайтом на копирайте,Поцелуями, как гравюрыИли мечи.
30 августа 2007 года
Письмо Косте Бузину, в соседний дом
Ты его видел, он худ, улыбчив и чернобров. Кто из нас первый слетит с резьбы, наломает дров?
Кто из нас первый проснётся мёртвым, придёт к другому – повесткой, бледен и нарочит? Кто на сонное «я люблю тебя» осечётся и замолчит?
Ты его видел, – он худ, графичен, молочно-бел; я летаю над ним, как вздорная Тинкер Белл. Он обнимает меня, заводит за ухо прядь – я одно только «я боюсь тебя потерять».
Бог пока улыбается нам, бессовестным и неистовым; кто первый придёт к другому судебным приставом? Слепым воронком, пожилым Хароном, усталым ночным конвоем? Ну что, ребята, кого в этот раз хороним, по чью нынче душу воем?
Костя, мальчики не должны длиться дольше месяца – а то ещё жить с ними, ждать, пока перебесятся, растить внутри их неточных клонов, рожать их в муках; печься об этих, потом о новых, потом о внуках. Да, это, пожалуй, правильно и естественно, разве только все ошибаются павильоном – какие внуки могут быть у героев плохого вестерна? Дайте просто служанку – сменить бельё нам.
Костя, что с ними делать, когда они начинают виться в тебе, ветвиться; проводочком от микрофона – а ты певица; горной тропкой – а ты всё ищешь, как выйти к людям; метастазами – нет, не будем. Давай не будем.
Костя, давай поднимем по паре, тройке, пятёрке тысяч – и махнём в Варанаси, как учит мудрый Борис Борисыч. Будем смотреть на индийских кошек, детишек, слизней – там самый воздух дезинфицирует от всех жизней, в том числе и текущей – тут были топи, там будет сад. Пара практикующих Бодхисаттв.
Восстанием невооружённым – уйдём, петляя меж мин и ям; а эти все возвратятся к жёнам, блядям, наркотикам, сыновьям, и будут дымом давиться кислым, хрипеть, на секретарей крича – а мы-то нет, мы уйдем за смыслом дорогой жёлтого кирпича.
Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чьё-то, как мы у Бога клянчим; съедать за каждым бизнес-ланчем солянку или суп-харчо, ковать покуда горячо и отвечать «не ваше дело» на вражеское «ну ты чо». Он в том, чтоб ночью, задрав башку – Вселенную проницать, вверх на сотню галактик, дальше веков на дцать. Он в том, чтобы всё звучало и шло тобой, и Бог дышал тебе в ухо, явственно, как прибой. В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.
7–8 сентября 2007 года
«Манипенни, твой мальчик, видно, неотвратим…»
Манипенни, твой мальчик, видно, неотвратим, словно ройосиный,Кол осиновый; город пахнет то мокрой псиной,То гнилыми арбузами; губы красятся в светло-синийТелефонной исповедью бессильнойВ дождь.
Ты думаешь, что звучишь даже боево.Ты же просто охотник за малахитом, как у Бажова.И хотя, Манипенни, тебя учили не брать чужого —Объясняли так бестолково и так лажово, —Что ты каждого принимаешь за своего.
И теперь стоишь, ждёшь, в каком же месте проснётсястыд.
Он бежит к тебе через три ступени,Часто дышит от смеха, бега и нетерпенья.Только давай без глупостей, Манипенни.Целевая аудиторияне простит.
10 сентября 2007 года
Неправильный сонет
Мой добрый Бузин, хуже нет,Когда перестают смеяться:Так мы комический дуэтИз дурочки и тунеядца,
Передвижное шапито,Массовка, творческая челядь.А так-то, в общем, – сказ про то,Как никогда не стоит делать,
Коли не хочешь помереть —Не бравым командиром Щорсом,Не где-то в Киево-Печерском,В беленой келье – а под чёрствым
Тулупом, что прогнил на треть,На лавке в парке, чтобы впредьВсе говорили – да и чёрт с ним,В глаза стараясь не смотреть.
17 сентября 2007 года
Кричалка
Буду реветь, криветь, у тебя же ведьВремени нет знакомить меня с азами.Столько рыдать – давно уже под глазамиИ на щеках лицо должно проржаветь.
Буду дружна, нежна, у тебя жена,Детки, работа, мама, и экс-, и вице-,Столько народу против одной девицы,Даром что атлетически сложена.
Буду Макс Фрай, let’s try, Айшварья Рай,Втиснулись в рай, по впискам, поддельным ксивам,Если б ещё ты не был таким красивым —Но как-то очень, – ляг да и помирай.