Я удесятерил усилия, но рыцари этого, кажется, и не заметили. Логоамар, выругавшись, подошел ко мне.
— Руку, — велел он.
Ему под нос сунули мою руку, он накрыл её своими ладонями.
— Сэр Мортегар, я забираю вашу временную печать. Вы должны сидеть здесь.
— Отвали от меня! — рявкнул я, но Логоамара это не проняло.
Между его рукой и моей вспыхнуло голубое свечение и тут же погасло. Я почувствовал, как что-то важное исчезло навсегда, и обмяк.
— Вот и хорошо, — кивнул Логоамар. — Лакез, остаёшься с ним. Отвечаешь головой. Остальные — за мной! Мы должны отстоять академию.
Глава 41
Я сидел в кресле и не мог даже пошевелиться — только моргал. Сидел и не мог поверить в то, как со мной обошлись. Изъятая печать забрала с собой столько сил, что я удивлялся, как до сих пор жив. Шла вторая бессонная ночь…
— Натсэ… — шепнул я.
— Вы зовёте свою рабыню? — полюбопытствовал рыцарь, оставшийся меня сторожить. — Не стоит этого делать. Академию окружили, и если она попытается прорваться…
Я только моргнул — язык больше не шевелился. Веки тяжелели.
Да очнись же ты! Она — там, в этом безумии, среди пылающего огня и мёртвых рож! Одна, без магических сил, без… Без меня.
Очнуться не получалось. Я с трудом раздирал веки, чтобы по меняющемуся выражению на лице рыцаря отслеживать события на карте. Ничего хорошего. Погибал клан Воды. Сколько там говорили Дамонт и Агнос, им времени понадобится? Два часа? Ха!
— Они прошли рунический барьер! — воскликнул рыцарь. — Начался бой на территории академии… И половины города уже нет…
Блеск, ребята. Вы всё просрали и даже лишили меня счастья обосраться вместе с вами.
Глаза окончательно закрылись. Непрошенный сон опустился на меня…
Я стоял на краю Яргара и смотрел вниз, на кипящую лаву. Хотелось броситься туда и сгореть навсегда. Чтоб даже памяти обо мне не осталось — чтоб не грустили Авелла и Талли. Всему есть предел. И тот, кто, из кожи вон выскакивая, изображает из себя героя, однажды бьётся головой об потолок.
Однажды мыльный пузырь, который с таким старанием надували все близкие люди, лопается, и приходится падать.
Рыцарь…
Маг…
Друг…
Любимый…
Ничего этого я не умел на самом деле. И сейчас, балансируя на грани смерти, я лучше, чем когда-либо, понимал: меня нет. Я был просто оболочкой, которую каждый накачивал тем содержимым, которое хотел видеть. Кому-то был нужен друг, кому-то — брат. А кто-то хотел любить. А я изо всех сил старался сыграть все роли, старался всем угодить, прожить тысячу кусков чужих жизней вместо одной, уничтоженной, своей.
Пора положить этому конец.
— Точно решил? — послышался знакомый задорный голос.
Искорка стояла рядом со мной, в развевающемся алом платье.
— Ты ведь стала частью меня, — сказал я.
— Ты только что выгнал меня. Наверное, тебе понадобилась моя помощь?
Я кивнул. Что-то во мне изменилось. Теперь, когда эта женская ипостась отделилась, я расхотел прощаться с жизнью. Во всяком случае — не так просто!
— Ревиевир сказал, что до того как придумали заключать печать в круг, многие маги превращались в свою стихию.
— И на самом деле это — высшее благо для мага, — кивнула Искорка. — Ты хочешь этого? Слияния? Но тогда ты не доносишь Огонь. Он вернётся в Яргар, мир переживёт пару десятилетий без жертвоприношений и — всё. Как будто тебя и не было. Ради чего, Мортегар?
— На высших рангах маг может принимать обличье стихии, — продолжал я, глядя в глаза ей, своей а́ниме.
Надо же, как забавно. А́нима — душа… Прямо как мои любимые мультфильмы, в которых я души не чаял.
— Тебе не доступен такой ранг, — жестко ответила Искорка. — Даже в годы расцвета лишь один Анемуруд приблизился…
— Мне доступно всё, — отрезал я.
— Мортегар, ты слаб. Ты не сможешь после этого стать прежним.
— Да? — Сделав шаг вперёд, я схватил её за горло. — Я изгнал тебя. Я угрожаю тебе. Быть может, я не так уж и слаб теперь, а?
Она улыбнулась. Несмотря на то, что я всё усиливал хватку, её голос звучал всё так же ровно:
— А ведь это действительно ты, Мортегар. Настоящий. Как же Мелаирим ошибся в выборе!
— Нисколько не ошибся. Меня нет.
Закрыв глаза, Искорка помолчала. А когда её веки поднялись, она уже не улыбалась.
— Тебе нужно слиться с Огнём. В одном ты прав: ты не воин. Твой путь — любовь, а не смерть. И я могу предложить тебе лишь один выход.
Само по себе соскользнуло алое платье с её плеч. Потом разжались мои пальцы. Захват превратился в объятие.