— Сэр Мортегар, скажите, вы уже приняли решение? Хотя бы намекните мне, не рвите сердце пожилого человека, дайте знать, стоит ли надеяться…
Я на удивление быстро взял себя в руки. Подавил нерешительность. Старик заслуживает правды.
— Господин Логоамар, — сказал я, честно глядя в белесо-голубые глаза старика, — мне дали на размышления неделю, но…
Сухонькие руки сжали мою ладонь с силой, которой нельзя было от них ожидать.
— Вы говорите «но», сэр Мортегар, — прошептал Логоамар.
— Но я просто не смогу согласиться. Я понимаю, как много зависит от моего решения, но и для меня тоже от него зависит очень много. И для другого человека…
— Вы подразумеваете любовь, — улыбнулся старец. — Я должен был догадаться, что без этого ужасного чувства не обойдётся юноша вашего возраста, к тому же рыцарь. Но вы ведь понимаете, что всё это останется в тайне? И вы не измените сердцем.
Я покосился на свою телохранительницу, по-прежнему готовую в один миг отсечь старику его руки, и покачал головой:
— Вряд ли.
Логоамар бросил на Натсэ взгляд. Значительный такой, понимающий. Всё-таки главы кланов — неглупые люди и смотрят выше предрассудков.
— Не говорите «нет». — Логоамар выпустил мою руку и сделал шаг в сторону, освобождая путь к двери. — Пусть будет неделя. Многое может измениться за неделю. Хорошей прогулки, сэр Мортегар. Попутного вам течения.
И мы, наконец, вышли за дверь. Это было… странно.
Я сжимал в руке печать и шёл под водой. Лицо ощущало касание прохладной воды как касание ветра. Одежда не мокла, я просто чувствовал через неё давление. Движения были медленными, усилий требовали больше.
— Чего он просил? — спросила Натсэ, выпуская струйку пузырьков, которые немедленно потянулись кверху, к кажущемуся тусклым солнцу.
— Мортегар продолжает покорять мир, — сказал Ямос. — Я уже не удивляюсь. Давайте плыть, так быстрее.
И он первым оттолкнулся ногами и «полетел», подавая пример. Я бросился следом.
Плыть было тоже странно. Поскольку влага почти не ощущалась, действительно было похоже, что я лечу в очень густом воздухе. Забавно поначалу, но быстро надоедает. Всё-таки обычное плавание куда как интереснее. Может, вся суть в том, что приходится всплывать, что человек лишь гость в подводном мире. Окунулся — и вылез. Обсох и пошёл себе дальше.
— Морт! — нагнала меня Натсэ и поплыла рядом, пытаясь заглянуть в лицо. — О чём шла речь? Мне нужно знать, я, в конце концов, телохранитель!
Всё равно ведь не отвяжется. А может, и отвяжется. Сделает стеклянный взгляд, скажет: «Конечно, хозяин, раб не должен требовать ответа…». Ладно, придётся кое-что сливать. Самый минимум.
— Логоамар предлагал погостить у него во дворце. Ну и Дамонт вроде как обещал выписать мне освобождение от занятий.
— И ты отказался?! — Натсэ даже «утонула» от возмущения, но тут же взлетела обратно. — Ты что, с ума сошёл?
— Натсэ, ты же знаешь… У меня сестра, у меня все эти дела с Мелаиримом, с которым вообще непонятно, чего делать. И вообще, мне учиться надо, вот! Я, может, впервые в жизни решил взяться за ум.
— Мортегар! — Нечасто она называла меня полным именем, я даже не знал пока, что бы это могло означать. — Ты, наверное, сошел с ума. Море! Ты понимаешь, что это означает?!
— Для тебя — наверное, понимаю, — признал я.
— Вот! — Натсэ погрозила мне кулаком. — Неделя, говоришь? Думай хорошо! Иначе я не смогу ручаться за твою безопасность.
— Почему? — насторожился я, не зная уже, куда бояться и что думать.
— Потому! — отрезала она. — Не стоит злить девушку с двумя купальниками и мечом, даже если она рабыня. Всему бывает предел, в конце-то концов.
И, фыркнув, она уплыла вперёд, догонять Ямоса. А я смотрел ей вслед и грустно думал. Думал о том, что она сама не знает, чего просит… Что ж, я ей объясню. Не сейчас. Надо сперва подобрать нужные слова для всего этого идиотизма. Чтобы и вправду на меч не напороться.
Я бросил взгляд вниз. Там ветвились безлюдные дорожки-тропинки. Стены плотины стояли вокруг академии, и я понятия не имел, как мы будем выбираться. Старался не терять Натсэ из виду, чтобы не заблудиться.
Но вдруг она пропала из виду. Вообще всё пропало из виду. В глазах стремительно потемнело. Я издал слабый стон, услышал, как он пузырями уходит кверху, и, перевернувшись, пошёл на дно.