Я взял за руку Мелаирима, другую протянул Талли. Огонь в камине разгорелся весело и жарко. Язык Талли скользнул по пересохшим губам.
— Начали… Раз, два, три!
Мы сунули сцепленные ладони в пламя, и я что есть мочи стиснул зубы, чтобы не заорать, когда огонь вгрызся в кожу.
— Контур! — прошипела Талли.
Если забыть о боли, которую причинял огонь, то всё было как в прошлый раз. Я чувствовал, как сила изливается из меня, носится по кругу, постепенно оседая в Мелаириме.
Магический ресурс: 78
67
56
— Тридцать четыре! — пискнула Талли; из-под опущенных век выбежали слезинки. Опять она иссякала быстрее.
Я собрал волю в кулак и подтолкнул ресурс. Чего тянуть-то, сам сейчас с ума сойду от боли. И даже понимание того, что на коже не останется и следа, не слишком помогает.
43
32
— Шестнадцать! — завизжала Талли и дёрнулась, но не смогла отпустить ни мою руку, ни руку Мелаирима.
— Поняла! — услышал я крик Натсэ, и в следующую секунду Талли получила удар поленом в плечо.
Удар вышел что надо — Талли отбросило назад, и контур разомкнулся. Разомкнулся, когда мой ресурс был ещё всего-то 26.
— Между прочим, могла бы ударить его! — простонала Талли, лежа на полу. — Я всё-таки девушка.
— Так визжала-то ты. — Натсэ отбросила полено обратно к камину, в котором огонь грустно поник и нехотя лизал дрова. — Я подумала, надо скорее тебя спасать.
— Фигня, — огрызнулась Талли. — Просто ты в него влюблена, и потому пылинки сдуваешь.
— Он мой хозяин, между прочим!
— Да, конечно, удобная отговорка!
Пока они препирались, я на коленках подполз к голове Мелаирима. Капли пота на лбу высохли, дыхание выровнялось. Слава тебе, Огонь… Но так дело, конечно, не пойдёт. Если я уеду, а история повторится… А она повторится. Лореотис, конечно, рад помочь, но он далеко не всегда может сорваться. А если приступ случится, когда Мелаирим будет вести занятие, или разговаривать с Дамонтом? Или вообще будет где-нибудь, где его никто не найдёт? Пойдет прогуляться в горах и вырубится. Полетит вниз головой в пропасть, или просто завалится в расщелину и останется там.
— Да ты просто ведьма, вот ты кто! — расходилась всё сильнее Талли, хотя даже встать толком не могла, Натсэ ей помогала. — Сообразила, что у рабыни жизнь не сахар, и давай вертеть задницей перед мальчишкой, чтобы он на тебя слюни пускал! А у нас с ним были настоящие чувства! Я — личность, даже две, а ты только убивать и можешь.
Вот это уже, между прочим, бред полный. Насчет задницы. Потому что мне в Натсэ больше всего нравились глаза. Хотя влезать в перепалку я поостерегся во избежание получения тяжких телесных, но особое мнение при себе оставил.
Веки Мелаирима дрогнули. Он с трудом открыл глаза — красные, как будто вот-вот лопнут, выплеснув фонтаны крови, — и посмотрел на меня.
— Мортегар, — это я почти что по губам прочитал. — Мальчик мой… Скажи, чтобы они замолчали.
— А ты, стерва, играешь на его чувстве вины по отношению к сестре! — перешла в наступление Натсэ, помогая сопернице усесться в кресло. — Это же так просто, чуть чего — слёзки ручейками, и «Морти, я хочу на ручки!».
— Да пошла ты! Дура, я ведь не специально!
— Девочки, — позвал я. — Больной просит тишины.
Талли, бледная и красноглазая не хуже Мелаирима, оттолкнув Натсэ, подалась вперед. С кресла, однако, не встала — не было сил.
— Дядюшка! — воскликнула она. — Ты очнулся, у нас получилось?
— Перестань так меня называть, — проскрипел Мелаирим, пытаясь сесть.
Я помог ему, поддержав за локоть, но, едва заняв желаемое положение, он со злостью выдернул у меня руку.
Этот человек определенно ненавидел быть слабым. И, до кучи, ненавидел всех тех, кто видел его слабость. Чуть ли не впервые в жизни я подумал, что быть мной не так уж плохо. Куда лучше, чем быть Мелаиримом, который всеми силами пытается поддержать образ, уже безнадежно разрушенный.
— Вот видишь, Морти, — тихо сказала Талли. — Он меня ненавидит…
— Это не так, — прошептал Мелаирим.
— Нет, так, так! — Талли ударила кулаком по подлокотнику кресла. — Ты меня теперь даже не обнимаешь совсем!
Мелаирим со стоном уронил лицо в ладони.
— Безумие, — прошептал он. — Это какое-то безумие! Но я справлюсь, я выдержу…
— А ради чего? — вспомнил я свою давешнюю мысль. — Что вы получите в итоге? Лореотис говорит, что когда стихия вырвется наружу, человечество просто уничтожится. Или вам… Вам просто не нравится человечество?