— Да уж, решил, — проворчал Лореотис. — Последствия твоего решения я до сих пор разгребаю. Ладно, у вас пять минут.
Он шел по коридору, изображение то и дело мелькало. Но вот, наконец, я увидел личико Авеллы. Сообразив, что на связи я, она тут же заулыбалась, хотя до этого выглядела испуганной. Она уже не стояла у стены, а сидела на моей кровати, прикованная лишь одной цепью за правую ногу.
— Мортегар, привет, — тихо сказала она, глядя в зеркальце.
— Лореотис вышел? — спросил я.
— Да, и вход закрыл. Мортегар, скажи правду, он меня убьёт?
— А ты хочешь жить?
Она кивнула.
— Очень-очень хочешь?
— Больше всего на свете, — заверила меня Авелла. — Что мне сделать?
Я глубоко вдохнул и изложил ей свой план. Улыбка сползла с лица Авеллы. Она молча смотрела на меня полными ужаса голубыми глазами.
— Извини, но больше я ничего не могу придумать, — пожал я плечами.
— Это невозможно, — прошептала Авелла. — Мама, папа… Они не захотят меня знать после такого.
— Они не узнают.
— Как я смогу утаить такое?! Мне кажется, что с одного взгляда будет понятно…
— Авелла, — оборвал я её. — Не чуди. Ты не изменишься внешне. Ты всё так же будешь улыбаться и болтать. Может, не сразу, но будешь. Ты сильнее этого. Ты, может, сильнее вообще всего на свете.
Сам не понимал, что нёс, но, кажется, Авелла прислушивалась к моим словам.
— Что ты такое говоришь… Я очень слабая. Папа постоянно говорит…
— Чтобы прожить рядом с твоим папой столько, сколько прожила ты, и не разучиться улыбаться, нужны такие силы, какие ему и не снились.
— Не говори так! — Её глаза сверкнули. — Он хороший. И очень меня любит.
Ну, любит так любит. Кто я такой, чтобы рассуждать о любви?
— Он, наверное, не обрадуется, если ты исчезнешь навсегда. А твоя мама! Госпожа Акади с ума сойдёт от горя.
По щекам Авеллы потекли слезинки. Я чувствовал себя грязным оборванцем, который вломился в прекрасный храм и грубыми руками хватает всё подряд, плюёт на пол…
— Не могу, — шепнула она.
— А ради меня? — вдруг сказал я и, кажется, нашел нужную струну.
Авелла вздрогнула.
— Вы? — тут же сбилась она на официоз. — Но вы ведь любите Натсэ. Лореотис мне всё рассказал. Я не нужна вам…
Вот же заботливый сукин сын! Подвёл, значит, базу. Подготовил. Сама гуманность.
— Во-первых, мы друзья, — сказал я твёрдо. — И я тебя не брошу в беде. Мне страшно видеть тебя там, где ты сейчас, мне ещё страшнее оттого, что на тебе цепь. Я не знаю, как сказать… Ты для меня очень много значишь. Ты светлая и чистая, ты как лучик света в академии Земли. Пожалуйста, ради меня: не гасни. Живи!
Авелла достала из кармана платочек, вытерла слёзы и посмотрела куда-то в сторону. Я ждал.
— Хорошо, — донеслось из зеркальца. — Я согласна, но только если ты мне кое-что пообещаешь.
Опять обещания…
— Чего ты хочешь?
— В следующем году, когда это случится, мы с тобой проведём семестр на Летающем Материке. Я не хочу, чтобы такое важное для меня событие произошло здесь, на земле…
— Обещаю. Но ты ведь понимаешь, что я буду не один…
— Мортегар, пожалуйста! Я только прошу, чтобы это было на Материке. Это ведь не слишком много, правда?
— Не слишком, — прошептал я. — Обещаю тебе.
— Время. — В комнату вошел Лореотис и завладел зеркальцем. — Слушаю тебя?
— Тащи сюда Мелаирима, — практически приказал я.
— Это ещё зачем?
— И набери меня, когда притащишь.
— Набе… Чего?
— Ай, ну ты понял. Позвони мне, вызови меня. Возьми это зеркальце и сделай так, чтобы на нём появилось моё лицо. Конец связи.
С Мелаиримом я говорил долго, бегая по всему общежитию в поисках укромных мест. Дело в том, что мой сосед объявился. Им оказался высокий, но сутулый парень, который постоянно молчал и как-то странно смотрел на меня. Однако я не мог поручиться, что он, к прочим своим достоинствам, ещё и глухой, поэтому предпочёл слинять.
Мелаирим был в бешенстве.
Он злился на Лореотиса — за то, что тот приволок в подземное логово Авеллу, и вообще за то, что Лореотис существует. Злился на Талли — за то, что она так глупо проболталась. Но мой хитрый план привёл его в неописуемую ярость. В пустом туалете мне пришлось выслушать целую речь, глядя в окошко на красивых морских рыбок. «Пузырь» сняли, как только я вошёл в общежитие. Мол, у меня есть печать, не фиг теперь на меня ресурсы тратить.
— Поэтому — нет, нет, нет и ещё раз — нет, — торжественно закончил Мелаирим.