-Теперь ты знаешь. Хотя, согласен, последние десятилетия о нас говорили редко. Но ведь главное - это не слова. Неважно, что о нас думают, важно, что мы делаем.
-Как Тася, о которой ты рассказывал?
-Лера, ну... в семье не без урода. Ты же не будешь по одной предательнице судить о тех, кто заботится о людях десятилетиями?
Я не знаю, что возразить, и Матвей продолжает:
-Возьми, например, мою семью. Я рассказывал тебе, как мы жили. Если бы я не был здухачом, как смогли бы мы выбраться из нищеты? Ты представляешь, каково жить такой толпой в маленьком домике? Знаешь, каким счастьем для нас было переехать в город, в большую квартиру?
-Но как же остальные люди живут? Как строят свою жизнь те, кто не имеет отношения к быкам, чертям и прочей нечисти?
-Да так и живут. В основном плохо. Реально выбиваются единицы. А хорошо живут те, у кого сильные здухачи, даже если сами люди о них и не подозревают.
-Ты так говоришь, как будто жизни без вас, здухачей, нет! - возмущаюсь я.
-Жизнь есть. Качество этой жизни, правда, так себе. Потому и стараемся, чтобы наш род не прервался. Чтобы росли новые поколения здухачей, чтобы было кому продолжать наше дело.
-Как же вы стараетесь, если это просто наследственность?
-Одной наследственности недостаточно. Важно родиться в рубашке. А вот с этим проблемы. Сейчас все роют в роддомах, часто прокалывают пузырь.
-Это плохо?
-В медицине я не силен, наверное, это врачам для чего-то нужно. Но в рубашке после этого уже не родиться. И соответственно, здухачом уже не стать. Моя-то мама нас всех дома рожала, потому мы все здухачи.
-Как она не побоялась!
-Для нее важнее всего было, чтобы мы были здухачами. Конечно, не было гарантии, что каждый из нас родится в рубашке. Да и вообще, что все пройдет хорошо. Но сейчас мы видим, что мама сделала правильный выбор. Моему поколению продолжить род здухачей сложнее. Маше чудом удалось в роддоме родить дочку в пузыре. После выходки Аллы мы боялись рисковать. Потому жена Максима оба раза на родах писала отказ от прокола пузыря, а сам Макс был с ней, чтобы наверняка все контролировать. К сожалению, во второй раз все прошло плохо, и дело закончилось реанимацией.
-И что в итоге с ребенком?
-Он не здухач, увы. Моя мама так и не смирилась. Макс был в шоке от случившегося. Винил себя, говорил, что лучше бы мы не настаивали на обязательном рождении здухача, чем так. Я старался его утешить, но... Я ведь сам мечтал, чтобы Данька продолжал мое дело. Но Алла по-другому распорядилась судьбой нашего сына. У Макса хотя бы один ребенок здухач есть. А я теперь должен постараться заработать и на детей, и на внуков. Неизвестно, будут ли в нашей семье еще здухачи. И если, то насколько успешные. Пока самый успешный я. Мне и заботиться об остальных.
Мне надоело слушать восхваления этих странных существ. С трудом верится, что все это правда. Благополучие людей зависит от дерущихся быков? Какой-то бред. Но даже если и так, я не собираюсь оставаться с Матвеем из-за этой “великой” миссии. Мне нужен любимый человек, а не нечто, дерущееся во время сна. Столько нервов он мне вытрепал своими исчезновениями, синяками и ранениями. Знать больше ничего не хочу. И как ловко Матвей представляет себя в выгодном свете, уводя разговор от главного. Ведь это он, такой якобы хороший и заботящийся обо всех здухач, сбил Валентина. Просто за то, что тот узнал о Матвее лишнее. Пусть даже скрывать информацию о здухачах важно, разве это основание поступать так? Пусть больше не пытается заболтать меня, дальше мы будем говорить о том, о чем хочу я.
-Матвей, - говорю я, - я рада, что ты рассказал все это мне, хотя и слишком поздно. Но ты умолчал о самом главном. О том, что я не могу тебе простить. Это ты тогда сбил Валентина на машине. За то, что узнал, что ты здухач. За то, что все еще бегает за мной. И не ври больше! Я теперь все знаю.
Матвей тяжело вздыхает, затем медленно говорит:
-Лера, пойми... он не должен был ничего узнать. Я понять не могу, как ему удалось докопаться до правды. Ведь сначала он пытался найти на меня компромат совсем в другом направлении. Я не воспринимал его всерьез, только смеялся над его попытками что-то найти. Не считал его полноценным соперником. Но потом в один день все изменилось. Этт чертов скрипач все узнал. Собирался рассказать все тебе. А может, и не только тебе. Не знаю. Но ты бы точно ушла от меня, если бы узнала, и, наверное, к нему? Я должен был заставить его замолчать. Не считай меня зверем! Я не собирался причинять вред. Я встретился с ним в кафе, предложил ему денег за молчание. Он был возмущен и отказался. Хотя ему ли отказываться, с его-то нищетой? Я был готов дать приличную сумму, спокойствие дороже. Но скрипач не взял. Он не оставил мне выбора. Я должен был что-то сделать.