Здухач оглядывается на Нечистых. Я тоже смотрю на них - вдруг им не понравится мое вмешательство? Они почти дожали Матвея. Не будут ли они мстить нам, если сейчас Соболев послушает меня? И отпустят ли нас отсюда? Но за нами просто наблюдают, кажется, на лицах нечисти нет и тени недовольства.
-Лера... что же ты! Ты... ты ничего не понимаешь!
-Я? Конечно, где мне понимать! Как ты мог пойти на такое! И ты еще осуждал Валентина!
-Ты не представляешь, что со мной происходит!
-Да, где уж мне представлять! А почему ты прошлой ночью позвал меня? Почему сразу не обратился к нечистой силе? Они-то способны понять твои проблемы?
Соболев морщится и отвечает:
-Лера, прекрати. Уходи, не мешай. Я тебе потом все объясню.
-Никаких потом! Думаешь, я буду о чем-то с тобой разговаривать, если подпишешь договор с ними? Серьезно?
-Мы потом поговорим. Ты все поймешь. А сейчас не мешай. Лера, ты не видишь, что и без тебя все сложно? Уходи!
-Матвей, она не может уйти! - вмешивается в разговор Анфиса, - мы на горе Блокула, никто не может покинуть ее самостоятельно.
-Я говорила об этом, - говорит Инга.
-Когда ты об этом говорила, и речи не было о присутствии здесь Леры. Мне самому все равно, когда уходить.
-Неудивительно, я сама ее увидела только, когда мы пришли. Не я решаю, кого зовут на Шабаш.
-Я понимаю, - говорит Соболев, - но мы должны закончить. Лера, хотя бы отойди и не мешай. Как я не хотел, чтобы ты это видела!
-Так не делай этого, Матвей! - пытаюсь уговорить я, - остановись! Не подписывай ничего!
-Оставь меня в покое, - устало отвечает здухач, - если бы я мог... разве бы... В общем, не вмешивайся, а лучше не смотри. Тебе не нужно этого видеть.
-Матвей!
-Он хочет продолжить, видишь? - прерывает меня Анфиса, - если ты успокоилась, вернись на свое место.
-Уже ухожу, - отвечаю я, - пожалуйста, Матвей, одумайся! Что бы ни происходило, должен быть другой выход! Пожалуйста, ради меня, ради нас!
Соболев не отвечает и не смотрит на меня. Под взглядами Анфисы и Дэва я возвращаюсь за осину. Не могу поверить, что у меня не получилось отговорить его! Это какой-то дурной сон! Матвей не может соглашаться на такую сделку! Какие вампиры, это полный бред! Наверное, Соболев не в себе. Действительно, что происходит с ним в последнее время?
Но я не успеваю ответить себе на этот вопрос - в руках проводящего Шабаш чёрта появляется длинный свиток. Дэв произносит долгую речь на незнакомом мне языке, и на бумаге сами собой появляются слова. Мой здухач, кажется, понимает, о чем говорит черт - он внимательно слушает, поглядывая на свиток. Наконец Дэв ставит подпись и отдает контракт Матвею, который хватает его и перечитывает. Затем Соболев оглядывается на присутствующих Нечистых, еще раз читает что-то в контракте и ставит подпись.
-Нет, Матвей! - кричу я.
Вижу дрогнувшую руку Соболева и на секунду радуюсь - может, хоть с такой подписью его контракт не действителен, и у меня будет время еще раз попытаться отговорить его? Но нет, здухач расписывается и возвращает договор чёрту. Дэв с улыбкой смотрит на подпись, затем кладет листок на гроб. Через секунду листок загорается, я не могу удержаться от вскрика. Но остальные спокойно смотрят, даже Бельский иногда бросает взгляды в сторону гроба. На его лице я тоже не вижу удивления, скорее, он доволен. Неужели он радуется тому, что Матвей совершает такую ошибку? Раньше Валентин не был таким злым!
Контракт сгорает, и бледный Соболев, шатаясь, хватается за гроб. К нему подбегает Анфиса и подносит к губам детский череп. Здухач делает несколько глотков, и я вспоминаю, что оттуда пили остальные. Неужели и Матвей тоже? Теперь меня мутит, я хватаюсь за ствол осины.
-Что со мной? - спрашивает Соболев.
-Все нормально. Сейчас пройдет, - отвечает Дэв и встает с трона.
Он берет с гроба большую серую книгу и дает здухачу поцеловать ее. Затем черт берет маленькую красную книжку и начинает читать по ней заклинания, а Аниса обходит всех Нечистых, давая каждому сделать глоток из черепа. После этого Дэв откладывает книжку и резким движением смахивает с гроба все, что на нем лежало. Я с удивлением смотрю на упавшие кости, книги и порошки - для этого их так раскладывали? Нечистые подходят ближе к гробу, почти вплотную, а Дэв говорит Лиле:
-Твой выход.
Улыбнувшись, она подходит к Матвею и целует его в губы. От возмущения я чуть не ломаю ветки осины. Это еще что? Мало мне его договора с Нечистыми, что тут еще хотят устроить? Оторвавшись от губ моего здухача, Лиля садится на гроб, расстегивая ему ширинку. Соболев обнимает её, но больше ничего не делает, просто позволяя себя раздеть. Я не верю своим глазам. Они что, собираются заняться здесь сексом? При всех? Соболева не волнует даже, что это увижу я? Как он может? Почему так поступает со мной? Настолько обиделся, что я решила уйти от него, что решил так отмстить? Хотя нет, он изначально и не знал, что я здесь буду. Зато все знал Валентин. Но как он додумался заставить меня смотреть на такое? Тоже месть? Но ведь это уже перебор! Может, Бельский считает, что я точно никогда не вернусь к Матвею после того, как будет участвовать в таком? Да, наверное, если Соболев действительно решится на такой секс, я на него и смотреть не смогу. Но неужели Валентин считает, что такое зрелище пойдет на пользу нашим с ним отношениям? Да я до могилы не забуду, что именно он организовал мое присутствие здесь! Да так, что я даже уйти не могу, да даже отойти особо некуда. Я сейчас могу только надеяться, что мой бывший здухач наконец прекратить участвовать в этом Шабаше. В конце концов, договор подписан, что еще нужно? Разве теперь мы не можем наконец пойти домой? Хотя кроме меня, домой никто и не собирается. Все Нечистые смотрят на Матвея и Лилю с таким нетерпением, как будто присутствуют на чьей-то первой брачной ночи. Конечно, от них другого и ожидать не стоило, но как может это делать Соболев? Он видит эту демонессу впервые в жизни! Или нет? Может, я чего-то не знаю? Он многое от меня скрывал. Да даже если они хорошо знакомы, она же уродина! На ее ноги смотреть страшно! Хотя у него же была жена здухачка, теперь его, наверное, никем не удивить. И все же мне казалось, скорее Матвей сделал бы это с Ингой, вроде они уже сблизились. Но сейчас, когда на Соболеве нет уже никакой одежды, Лиля встает рядом с ним, опять целует, а затем опрокидывает его на пустой гроб. Ничего себе, у демонов столько силы, или Матвей все-таки не сопротивляется? Присмотревшись, я вижу, что здухач не только не сопротивляется, а вполне себе готов к соитию. Демонесса садится на него сверху и начинает медленно двигаться под ревнивым взглядом Антессера. Хоть кто-то из них недоволен. Видеть Матвея, делающего это, невыносимо, но и отвести взгляд я не могу. Стою, вцепившись в осину и едва замечая текущие по щекам слезы. Скорее бы все закончилось. Неужели нечисти приятно на это смотреть? Они стоят почти вплотную, только демон и проводящий Шабаш черт наблюдают за происходящим с тронов. Наконец Лиля встает с Матвея, и тут же ей навстречу спускается с трона Антессер, снимая с себя штаны и синие чулки. Не успеваю я удивиться его странной одежде, как демон хватает Лилю за талию и входит в нее так резко, что она вскрикивает. Антессер накрывает ее губы своими, и они ложатся на пол. Глядя на них, я понимаю, что отвращение постепенно проходит, и с каждой минутой я... все больше хочу присоединиться к ним! Что это? Нет! О чем я думаю? Испугавшись своих мыслей, ненадолго прихожу в себя и быстро оглядываюсь на Нечистых - заметили ли они? Нет, кажется, они сами возбуждены еще и больше. Краем глаза замечаю, как Амур и Ренат отставляют факелы и обнимаются, но тут к Соболеву подходит Инга. Я ахаю - что, еще и она? Одной Лили мало было? Матвей собирается переспать еще и со всеми ведьмами? На мой вздох оборачивается взволнованная Анфиса.