Поднимаясь на шестой этаж дома № 1894 по Дули стрит, Клинг вдруг сказал:
— Знаешь, я догадался.
— О чём на этот раз?
— Что он хотел сказать.
— Кто? Нэзбит?
— Да нет. Сак. Старикан в Турмане.
— Сак? — удивился Карелла. — Да бог с тобой, это вчера было.
— Так-то так, но меня это грызло. Помнишь, мы с ним прощались?
— Да?
— И ты его поблагодарил, а потом извинился, что мы прервали его завтрак?
— Угу...
— А я ещё сказал: «Такая уж служба наша». Помнишь? А он и говорит: «Разогрею и съем. Люблю овсянку». Теперь я понял, что он имел в виду.
— И что же он имел в виду?
— Ну, что он делал, когда мы вошли, Стив?
— Сел завтракать.
— Верно. А что едят за завтраком? .
— Господи, Берт, да чего только не едят?
— Нет, ну, с чего начинают? Вот ты, например?
— Сок.
— Да, но не все начинают с сока. Некоторые начинают с каши.
— И..?
— И Сак подумал, что я сказал про кашу. Он ослышался. Он подумал «наша» — это «каша». Вот поэтому и ответил: «Разогрею овсянку». — Клинг улыбнулся. Понял, Стив?
— Ерунда какая-то, — ответил Карелла.
— А я ручаюсь, что он именно так подумал.
— Ну, и ладно. Пусть будет так.
— Главное, засело это у меня в голове и никак. А теперь стало ясно.
— Хорошо, но мы уже пришли, — сказал Карелла, остановился перед дверью квартиры 5А и постучал. Дверь открыла Элли Нельсон. Тёмно-синяя футболка, джинсовый комбинезон, вздёрнутый носик и живые голубые глаза. Наверное, ей было семнадцать лет. У неё была хорошая фигура, и она это знала. Она улыбнулась детективам, как долгожданным гостям. Видно, Нэзбит предупредил ее, позвонив по телефону из кафе.
— Привет, — сказала она.
— Полиция, — сказал Карелла, показывая свой жетон. Девушка почти и не взглянула на него. — Можно войти?
— Ну, а как же? — ответила она, отступая и пропуская их вперёд. Седая женщина в ажурной шали на плечах сидела у кухонного окна, покачиваясь в зелёной качалке, вся залитая солнцем, и вязала. Девушка перехватила мгновенный взгляд Клинга и произнесла: «Моя бабушка. Она не помешает. Проходите, проходите».
— Кто-нибудь ещё живет в этой квартире? — спросил Клинг.
— Мама, бабушка и я, — сказала Элли, закрывая за собой дверь. — Проходите в комнату. Что вы хотите узнать?
В гостиной была мягкая мебель с красной бархатной обивкой. Телевизор стоял на столике с колёсиками. Ни картин, ни фото на стенах не было. Занавески были только на окне, выходящем на улицу. Вентиляционное окно оставалось голым и выходило на закопченную кирпичную стену. Элли села в кресло и показала им на диван. Детективы сели напротив неё.
— Так что вам нужно знать? — снова спросила она.
— Мы так поняли, что вы подруга Биг Энтони, — сказал Карелла.
— Да, — сказала Элли, улыбнувшись.
— Полное имя — Энтони Сазерленд, правильно?
— Да, Биг Энтони. Мы его так зовём, потому что у него рост — шесть футов четыре дюйма (194 сантиметра), и плечищи вот такие, — сказала Элли.
— Он член клуба «Мятежные янки», это тоже верно?
— Да. Я тоже. Я в женском вспомогательном отряде. У нас замечательная клика! Я вступила сперва потому, что дружу с Биг Энтони, а он у нас казначей. Ух, как я теперь рада, что вступила! Такая была скучища раньше, до «Мятежных». С ума сойдёшь — школа и дома сидишь у телевизора. И так каждый день. А теперь, у «Мятежных», всё переменилось! Ну, конечно, и Биг Энтони... Но клуб — это всё! У нас такие чудные ребята и девочки. У меня лучше друзей никогда ещё не было.
— И Мидж с ними? — внезапно спросил Карелла. Выражение лица Элли стало застывшим.
— Мидж? — переспросила она.
— Мидж. Рыжеволосая девушка, рост пять футов и два дюйма, вес около 97 фунтов, веснушки на переносице, на руке маленький золотой брелок в виде сердечка, и на нём имя «Мидж».
— Я её не знаю, — сказала Элли, пожав плечами.
— Мы думали, что она член вашей клики, — сказал Карелла.
— Я никогда не слышала о ней, — ответила Элли.
— Ну, хорошо. А когда последний раз виделись с вашим приятелем?
— В среду, днём, — сказала Элли.
— Где?
— Он сюда приходил.
— И с тех пор его не видели?
— Нет.
— А знаете, где он находится?
— Нет.
— Когда он был здесь у вас, он не сказал, что может уехать из города?
— Нет.
— А сколько времени вы с ним дружите?
— Почти год.
— После среды он вам звонил?
— Нет.
— Дружите с ним год, и он не говорит вам, что, должен уехать, и ни разу не позвонил вам с тех пор, как уехал? И вы хотите, чтобы мы вам поверили, Элли?
— Это правда, — сказала Элли, снова пожав плечами. — А зачем он вам нужен?