– Сестрица та еще капуша. Таких клуш, как она, еще поискать. Повезло ей, что ты согласился ее замуж взять, все лучше, чем за старика с пошловатой фантазией, – сально ухмыляется Ярослав.
Меня сейчас больше поражает не то, что он так отзывается о своей сестре, а то, что родители не тормозят его монолог. Вообще. Никак. Отец одобрительно кивает в ответ. Мать делает вид, что ничего особенного и не происходит.
Сжимаю кулаки, хотя на лице до сих пор приветливо-лживая улыбка, очень хочется врезать этому недоумку, но пока ограничиваюсь взглядом, в котором столько гнева, что Ярослав предпочитает отвести глаза.
Слышу тихие шаги, оборачиваюсь, и злость в моем взгляде тут же сменяет неприкрытое восхищение. Аэлита очень красивая, яркая и манящая. Платье карамельного цвета очень подходит к жгуче-черным волосам, мягкими волнами спадающим по открытым плечам. Задерживаюсь взглядом на обтянутой тканью груди, зачем-то перед глазами рисуется ее обнаженный силуэт из той дурацкой ночи, когда моя фиктивная жена так рьяно хотела отблагодарить меня за благородный, по ее мнению, поступок единственным доступным способом. Усмехаюсь, прогоняю ненужные мысли и спускаюсь взглядом к длиннющим стройным ногам.
Совершенно искренне улыбаюсь Аэлите, беру за руку, делаю шаг, чтобы наконец-то пройти на террасу, где для нас уже накрыт стол, но резкий вопрос, хотя и не ко мне обращенный, останавливает.
– Это что за наряд? Совсем стыд потеряла? Кто разрешил тебе одеться как последняя уличная девка? – в голосе Бориса столько злости, что, уверен, не будь меня, он бы одними словами не ограничился.
Сжимаю сильнее руку девушки и оборачиваюсь:
– Аэлита достаточно взрослая для того, чтобы спрашивать у кого-то, как ей одеваться, – в моем голосе слышится металл, выделяю слово «кого-то» и продолжаю уже с улыбкой.– Более того, мне очень нравится, как выглядит моя жена сейчас. Все остальное абсолютно неважно.
Вижу, как Борис открывает рот, чтобы возразить, но предусмотрительно его закрывает. Так-то лучше, дорогой родственничек.
Тяну за собой девушку, чувствую, как ее хрупкая ладонь дрожит и сжимаю крепче. Что с тобой сделали твои идиоты-родители? Конечно, вслух я этого не произношу, чтобы не добивать. Наклоняюсь и шепчу на ухо моей фиктивной жене:
– Спину выпрями.
Девушка слушается и как будто даже идет увереннее на своих высоченных каблуках.
Я же продолжаю почему-то уже без присущей мне резкости:
– Никого не бойся. Пока я рядом, ты – под надежной защитой, Аэлита.
Девушка поворачивает голову, и я вижу в ее глазах застывшую слезу.
Это от страха перед отцом или от чувства благодарности мне?
Что за дебильные вопросы я задаю себе? И самое главное – почему мне вдруг стало важным, чтобы у Аэлиты ко мне было чувство хотя бы благодарности, если у меня к ней, кроме сочувствия больше ничего нет. Или есть?
--------------
Дорогие читатели! делитесь в комментариях, как вам история Аэлиты и Аристарха?
Глава 9. Аэлита
Глава 9. Аэлита
Поднимаю голову и гордо иду за руку с Аристархом на террасу его, нашего, дома. Чувствую себя эти несколько минут пути окрыленной и беспричинно счастливой – непривычные для меня эмоции в присутствии моих родных. Родные вроде как они, но настоящую близость я чувствую от абсолютного чужого мне мужчины, пусть по документам он и является моим мужем.
Окидываю быстрым взглядом накрытый стол и понимаю, что назвать этот вечером просто ужином в узком кругу было бы крайне опрометчиво. Количество блюд и вышколенного приторно улыбчивого персонала подразумевает скорее небольшой прием в королевском доме, нежели семейное застолье. Украдкой смотрю на Аристарха, спрашивая взглядом: «Играешь?» Уверена, что не ошибусь, если скажу, что в ответном зеленом взгляде читаю: «Ну, так, самую малость». Мужчина с улыбкой отодвигает для меня стул. По правилам известного нам обоим этикета мы должны сесть друг напротив друга на противоположных концах огромного стола. Аристарх усаживает меня и, обойдя мой стул сзади, садится сбоку от меня. Слышу изумленный вздох мамы и недовольное покашливание отца, но по правилам того же этикета в чужом доме они не рискнут делать замечаний хозяину. Хотя что-то мне подсказывает, что дело вовсе не в правилах. Аристарху перечить опасаются – уважают или боятся, пока не поняла. Я тоже вздыхаю, но в отличии от мамы с облегчением – на расстоянии вытянутой руки ощутить поддержку Аристарха будет значительно легче. Эту самую руку, на которой я зачем-то, абсолютно не к месту да и не ко времени рассматриваю проступающие сквозь длинный рукав рубашки мышцы, я внезапно ощущаю на своем колене. Пробегает дрожь и от прикосновения, и от пристального взгляда, и от тихого уверенного: «Хозяйка этого вечера ты и правила тоже твои. Запомни, Аэлита». От вроде бы простых слов мужчины становится невероятно жарко. Через секунду – резко холодно – Аристарх убирает свою ладонь с моей ноги. Мой муж отводит взгляд в сторону персонала, кивком показывает, что можно начинать подавать.