Мой бокал наполняется вином, на широкую тарелку опускается маленькая пиала с замысловатой закуской, выглядящей очень аппетитно, а мои мысли скачут, перебивая друг друга: «Что это значит? Искренне Аристарх или так, поиграться с наивной дурехой, предложившей ему себя в качестве «спасибо» за спасение? Почему мне вообще есть дело до его игр? Почему мне сейчас одновременно и тепло на душе от ничего для него не значащей заботы, и безумно страшно от того, что это может иметь хотя бы какое-то значение для меня?»
В мой бешеный поток мыслей врезается резкий голос отца: «Всего за пару дней за отцом разучилась ухаживать! Налей мне еще вина». Родитель залпом допивает остатки алкоголя. Официант уже держит в руках красивую бутылку, готовясь заново наполнить опустевший фужер дорогого гостя, но я по выработанной годами привычке все же встаю. И…резко сажусь обратно: Аристарх ловит мою руку и взглядом показывает на стул. В голосе мужчины я слышу негромкое, но твердое: «У нас достаточно персонала для того, чтобы выполнять прихоти дорогих нам гостей». Аристарх вроде бы обращается ко мне, но смотрит при этом на моих родителей. И судя по всему, взгляды обоих мужчин не предвещают ничего хорошего.
Сама не понимаю, чего сейчас во мне больше: впитанного кожей многолетнего страха перед отцом или благодарности Аристарху за то, что хотя бы на минуту позволяет поверить в то, что жизнь без ежедневных унижений возможна. Мужчина кивком головы показывает официанту, что можно выполнять свои обязанности в обычном режиме.
Отец чуть ли не залпом выпивает фужер коллекционного вина, встает из-за стола и быстрыми шагами приближается к моему стулу. В мгновение я становлюсь как будто бы даже меньше ростом. Чувствую себя то ли мухой, которую вот-вот прихлопнут за надоедливость, то ли загнанной в угол злым котом мышью. Быстрее ощущаю, чем вижу, потому что смотрю ровно в пол, а не прямо, как рядом со мной вырастает Аристарх, требовательно и одновременно нежно берет меня за руку и поднимает со стула.
Тихий, но настойчивый шепот Аристарха: «Взгляд подними и никогда больше не опускай, Аэлита» заставляет не без усилий, но поднять голову и посмотреть в злые глаза отца. Мне до смерти сейчас страшно. Даже не из-за того, что может ударить. К этому-то я как раз привыкла. Мне жутко от мысли, что до такой степени меня еще никогда не унижали: при посторонних людях, при мужчине, для которого я зачем-то хочу казаться лучше, чем я есть на самом деле.
Секунда и Аристарх закрывает меня собой. Я стою вроде бы и рядом, но в то же время немного за его спиной. Мне становится невероятно спокойно и абсолютно не страшно. Чувство, которое я испытаваю впервые за восемнадцать лет жизни.
Мой фиктивный муж крепко держит меня за дрожащую от переизбытка чувств руку. Даже если отец обрушит сейчас на меня весь свой гнев, взгляд я ни за что не опущу – не хочу показаться слабачкой в глазах Аристарха. Если он так верит в меня, то я-то уж тем более должна в себя поверить.
– Совсем страх потеряла? Я попросил вина налить, а ты даже не пошевелилась, дрянь!
– Я бы не сказал, что вы попросили, Борис, – усмехается Аристарх. В его голосе яд. Взгляд я видеть, стоя за его спиной, не могу, но уверена, что там такой лед, что заморозит моментально.
Отец поспешно делает шаг назад и уже спокойнее говорит:
– При всем уважении, Аристарх, я сейчас разговариваю со своей дочерью.
Мой фиктивный муж отпускает мою руку и делает шаг навстречу моему отцу, произносит спокойно, но настолько жестко, что я вижу в глазах родителя точно такой же страх, который был минуту назад в моих глазах: