– Да, конечно, из…, – мое не к месту «извини» спотыкается о зеленый чуть насмешливый взгляд. Но я почему-то вижу в глазах Аристарха не издевательство над наивной девочкой, как может показаться со стороны, а желание научить стать более уверенной и сильной.
Урок усваиваю мгновенно. Резко вскидываю взгляд, смотрю пристально в глубокий зеленый омут и, насколько могу, уверенно произношу:
– Вазу случайно задела, но она, к счастью, не разбилась.
Аристарх наверняка слышит дрожь в моем голосе, хотя я пытаюсь ее скрыть, но за те пару недель, что мы женаты, у меня сложилось ощущение, что от него вряд ли что-то скроешь, даже если будешь очень сильно стараться.
– Ерунда, даже если бы и разбилась – это мелочи, – мужчина смотрит на меня одобряюще «молодец, так и надо» и это придает мне столько уверенности, сколько не было во мне ни разу за все восемнадцать лет жизни.
Сама не знаю, откуда берутся силы, но я произношу громко и смотря фиктивному мужу прямо в глаза:
– Я заснуть не могу, хотела чаю попить. Присоединишься?
Я настолько шокирована от своей смелости, что мне хочется сбежать, не дожидаясь ответа, тем более уверена, что Аристарху я за сегодняшний день наскучила донельзя. Да и какой ему интерес чаи со мной гонять?
– Я уже другое снотворное употребил, – мужчина улыбается так, что мое сердце падает куда-то на светлый паркет, а потом, взяв меня за руку, произносит негромко, – но можно и твой способ попробовать.
Аристарх тянет меня за руку в столовую, а мое глупое сердце разгоняется до такой скорости, что того и гляди выскочит из груди.
Мужчина садится за стол, берет в руки телефон, скорее всего для того, чтобы позвать горничную. Подхожу ближе и тихо произношу:
– Я справлюсь с чаем сама. Мне не трудно.
Смотрю на Аристарха и читаю в его взгляде удивление и что-то еще. Недовольство? Может, не надо было самой? Наверное, надо привыкать к статусу, который я собственно имею с детства, но пользоваться разрешали редко. Мне почему-то было важным сейчас именно самой приготовить чай для мужчины, который сделал для меня за один вечер больше, чем мои родственники за всю жизнь. Наверное, испортила я все своим поспешным предложением. От досады и по выработанной годами привычке хочется опустить взгляд, но я держусь. Аристарх смотрит своим зеленым взглядом безо всякой издевки, но произносит достаточно жестко:
– Никогда не показывай другим, что сомневаешься в своих словах и поступках. Наедине с собой можешь анализировать сколько угодно, но окружающие должны видеть в тебе королеву и любое твое слово обратной силы не имеет. Ясно, Аэлита?
Киваю медленно. На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Рожденная в королевской семье, я всю жизнь была Золушкой, и моим самым близким людям до этого не было никакого дела…Абсолютно чужому мужчине важно, чтобы я обрела наконец-то хоть какую-то гордость.
Аристарх, конечно же, замечает изменения во мне и как ни в чем ни бывало весело произносит:
– Ну что там с чаем-то? Обещала, делай.
Я иду на кухню. Мою грудь заполняет благодарность, уверенность и неожиданно стыд…от того, что эта самая грудь отлично просвечивает через полупрозрачный пеньюар. Хочется все бросить и бежать, не оглядываясь в свою комнату, зарыться с головой под одеяло и уснуть. Но разве теперь уснешь? «Никогда не показывай другим, что сомневаешься в своих словах или поступках» звучит в ушах низкий голос Аристарха, сердце ускоряется, руки берут чайник, а на губах расползается глупая улыбка…
Через пять минут захожу в столовую, гордо неся перед собой поднос. Пеньюар я предварительно все же запахнула потуже.
Аристарх и это замечает, едва заметно хмыкает, но ничего не говорит. Наполняет свою чашку чаем, пить не спешит, смотрит на меня, будто готовясь что-то услышать. Не понимаю, то ли он такой проницательный, то ли это я настолько предсказуема. Делаю выбор в пользу первого утверждения. Тут же понимаю, что сейчас это абсолютно неважно и, не дав себе шанса передумать, выпаливаю:
– Спасибо тебе.
– Если ты про вечер, то не стоит. Конечно, в мои планы этот прием не входил и я не умею лицемерить, чтобы сказать, что был рад твоим родственникам, но для тебя было важно, а мне нетрудно, так что все нормально.
Аристарх смотрит на меня, в его глазах штиль, а я безнадежно тону в зеленом омуте.
– Это, конечно, тоже, но я о другом…
Мужчина вопросительно поднимает бровь, поднимает чашку с чаем. Хрупкий фарфор вопреки всякой логике органично смотрится в его сильной ладони, а я не к месту вспоминаю сегодняшние прикосновения ко мне этих самых рук. Усилием воли останавливаю ненужные вспышки и тихо произношу: