Пока думал о своем, пропустил уже походу третий вопрос регистратора «Согласны ли вы?» Аэлита заметно дрожащей ладонью несмело прикасается к моей руке, а в больших карих глазах неподдельный ужас. Боится, что тоже захотел поиздеваться? Господи, да на хрена ж я ввязался в это? Эта рабская покорность в девушке меня неимоверно бесит. Бросаю быстрое «да» и отворачиваюсь. Не хочу видеть затравленный взгляд Аэлиты. Слышать ее облегченный вздох еще более противно. Сам себя одергиваю «Ввязался, не ной теперь. Надо было просто уйти с того вечера молча, а не торговаться с двумя алчными мудаками за девчонку. Не ушел. Пожалел. Живи теперь с этим. Долго, бл..ь, и счастливо».
Мы идем за руку с моей уже женой в банкетный зал. Мне все эти церемонии до одного места, но в мире влиятельных и богатых свои правила. Хотя…в принципе я настолько богатый и влиятельный, что могу диктовать свои условия и послать к черту и пару сотен неприятных, но, мать твою, нужных гостей и все эти дебильные церемонии прямо сейчас, но Аэлиту не хочется еще больше расстраивать. И так еле держится, бедняжка, белая вся, под цвет свадебному платью, которое, к слову, ручной работы, без права повторения стиля. Вот какого черта я вообще смотрю на эту Аэлиту? Да, она красивая, молодая, сексуальная, неопытная, но вот эта ее покорность и постоянное рабское заглядывание мне в глаза заводит меня буквально за секунду. И отнюдь не в хорошем смысле этого слова. Где-то в душе считаю себя мудаком, девчонка всю жизнь в страхе живет, откуда ей другой взгляд взять? Но это все в душе. Разум мне говорит, что сделал я для Аэлиты достаточно. Спас ее и от престарелого извращенца, и от садиста отца. Собственно, большего она не просила, а проявлять не нужную инициативу я не собираюсь.
Через пару часов эта идиотская церемония закончится, и у каждого из нас начнется своя жизнь, пусть и в одном доме.
Глава 3. Аэлита
Глава 3. Аэлита
Несмело захожу за Аристархом в его огромный дом. Я выросла в роскоши, но его дворец даже меня повергает в шок. Хотя, справедливости ради, мне сейчас не до экскурсий по теперь уже и моему дому. Больше, чем статусно-раритетные вещи меня занимает мысль о том, верно ли я поступила, решившись выйти замуж за абсолютно незнакомого мне мужчину. Мужчину, от которого веет арктическим холодом и перманентным раздражением. Мужчину, который по слухам ненавидит всех женщин, после того, как его предала та, которую он до безумия любил. Мужчину, перед которым мне ежесекундно хочется извиняться даже за то, что дышу, возможно, для него слишком громко. Мужчину, которого я до смерти боюсь. Конечно, второй вариант – стать игрушкой для престарелого извращенца – совсем уж отвратительный. Быть пустым местом для Аристарха, наверное, все же лучше. Почему мне, привлекательной, молодой девушке вообще приходится делать этот выбор? Если это плата, так за что? За то, что родилась в богатой семье? Так я вроде бы оплатила уже этот счет тем, что имею не знающего границ в жестокости отца и маму, которая до смерти сама боится своего мужа, себя-то защитить не в состоянии, не то, что дочь. Еще и братец у меня имеется, на два года младше, но тоже не прочь поглумиться над старшей сестрой. Он в свои шестнадцать уже точная копия нашего отца, к тому же его любимчик, поэтому все издевки надо мной Ярославу всегда сходили с рук.
– Ты слышишь меня? – доносится сквозь мои невеселые мысли властный мужской голос, в котором, несмотря на раздражение, проскальзывают сексуальные нотки.
В доме, где я выросла раздражение, власть и даже агрессия – норма, я к этому с детства привыкла и в какой-то момент перестала бояться и криков, и наказаний. Но сейчас почему-то вздрагиваю и испытываю непреодолимое желание незамедлительно провалиться сквозь землю, а лучше вообще исчезнуть с этой планеты. Опускаю взгляд в пол и замираю. Отцу да и брату нравилось, когда я не сопротивляюсь. Первые лет пятнадцать своей жизни я пыталась бунтовать, но это вызывало у них лишь еще больший гнев, поэтому-то в один из моментов я просто перестала бороться и сдалась. Покорность стала моим спасением – физически наказывать стали реже, орать на полтона тише. Скорее уже по привычке, нежели для того, чтобы добиться послушания. Предполагаю, что и с Аристархом положение рабыни сработает ровно таким же образом, но через секунду понимаю, что мое предположение поспешно и опрометчиво.