– Извини, – произношу еще одно давно забытое мною слово и отрывисто продолжаю, – ты мне ничего не должна возвращать. Тем более таким…способом.
Киваю на кровать, тщательно скрывая усмешку. Действительно, это могло бы быть смешно, если бы не было настолько противно. Я на что угодно готов спорить, что Аэлита, в отличии от окружающих меня девушек, не способна продаться. Ее сегодняшний порыв всего лишь от наивности и неопытности. Реально? Даже спорить готов? Ни капли сомнений в чистоте души этой девушки? Еще минуту назад всех женщин продажными считал. Приказываю сам себе прекращать внутренний, никому не нужный диалог с самим собой и, смотря прямо в темные, как ночь, глаза продолжаю:
– Наш брак фиктивный. У тебя своя жизнь, у меня – своя. Когда понадобится пойти вместе на какое-то мероприятие, я сообщу тебе заранее. Если ты не будешь попадаться мне на глаза в остальное время, я буду тебе очень благодарен. Ясно, Аэлита?
– Ясно, – тихо отвечает девушка, вновь опуская взгляд.
До чего ж бесит!
Быстро подхожу к двери, распахиваю ее и раздраженно произношу:
– Иди спать, Аэлита.
Девушка вылетает из моей спальни, будто только и ждала, когда я ее отпущу, так я вроде изначально и не приглашал, и чуть ли не бежит в свою половину дома.
С грохотом захлопываю дверь, представляю, как Аэлита в очередной раз вздрагивает, и заваливаюсь на кровать, чтобы осуществить наконец-то свой первоначальный план – как можно скорее уснуть.
Дебильный день, за который я успел жениться, покопаться в своем прошлом, поанализировать поведение своей вынужденной жены, выяснить с ней отношения, наконец-то закончился.
По большому счету для меня ничего не меняется. Завтра и потом все будет так же, как и было до сегодняшнего утра – бизнес, девушки на одну ночь, спорт, бары, путешествия, увлечения.
Что ж так погано-то тогда на душе? На кой черт я опять вспомнил, что она у меня как бы имеется, душа эта долбанная?
---------------
Дорогие читатели!
буду рада вашим комментариям и благодарна за звезды
Глава 5. Аэлита
Глава 5. Аэлита
«Дура, дура, дура», – отбивают ритм неуместные каблуки, в которые я нарядилась вместе с эксклюзивным бельем, купленным мною за каким-то чертом в один из дней недавнего шопинга. В той, незамужней жизни.
«Идиотка!» – ругаю себя уже вслух, запершись на два оборота в своей спальне, в «своей половине дома».
Сдергиваю с себя халат моего вынужденного мужа, белье и одеваюсь в удобную, но абсолютно не сексуальную пижаму. В моменте не понимаю даже, какое чувство сейчас давит на меня больше – обида, раздражение или все же облегчение?
Он меня не захотел, можно облегченно выдохнуть, но что ж тогда так раздражает-то? Задетое самолюбие? Реально? Разве я на самом деле хотела Аристарха? Скорее планировала отдать долг, хотя бы частично за то, что спас меня и из дома отца, в котором с каждым днем становилось все невыносимее, и от нежеланного брака с мерзким стариком.
Мой фиктивный муж неожиданно оказался порядочным человеком, «моим положением» не воспользовался. Живи и радуйся. Более того, он предоставляет мне полную свободу, моя главная задача – как можно реже попадаться на глаза Аристарху. Что ж тогда так противно-то? Что мне так больно царапает душу?
Ложусь в кровать и пытаюсь разобраться в себе и своих чувствах, расставляя их по полочкам. Но мыслей и эмоций настолько много, что эти самые ненадежные полочки того и гляди вот-вот рухнут. Пытаюсь заснуть, все же день был не из легких, не каждый день замуж выхожу, пусть и фиктивно, но ворочаюсь с бока на бок, сон не идет. Резко встаю с кровати, открываю шкаф, достаю единственный чемодан, привезенный из отцовского дома. В нем не одежда, а мои личные вещи, с которыми я не готова была расстаться настолько же легко, насколько попрощалась со свободной жизнью. Хотя вряд ли все мое восемнадцатилетнее существование можно назвать свободным в полной мере. Всю жизнь в клетке, пусть и золотой. Теперь клетка стала чуть ли не алмазной и даже двери в ней открыты, но все равно клетка. Вынимаю из чемодана лист, карандаши, сажусь на кровать и начинаю абстрактно рисовать. Всегда мне помогало сконцентрироваться на своих мыслях. Сейчас этих мыслей вагон и они с бешенной скоростью сменяют друг друга. Но с появлениями первых четких линий на бумаге в голове тоже начинается понемногу проясняться.