Какого черта? Персонал этого дома прекрасно знает, что меня можно потревожить только в случае пожара или потопа, да и то сигнализация сработает, сам услышу. Кто это интересно такой смелый у нас? Даже интересно стало. Стук ненадолго затихает. Потом возобновляется: звук тише, реже и еще больше похож на царапанье мыши. Широкими шагами подхожу к двери, распахиваю ее и наблюдаю, конечно же, свою драгоценную молодую жену. Смотрит печальным взглядом неожиданно не в пол, а прямо мне в глаза, тренировалась что ли? Едва слышно произносит: «Привет»
– Разве я не просил тебя без видимых на то причин не попадаться мне на глаза, Аэлита? –почему-то считаю лишними церемониями поздороваться, ее приветствие также игнорирую.
Девушка ожидаемо опускает взгляд вниз, но всего лишь на секунду, потом резко вскидывает голову и продолжает сверлить меня взглядом. Надо же какие изменения.
– У меня есть причина, – тихо, но уверенно произносит моя вынужденная жена.
Мне становится даже интересно, отступаю назад, жестом приглашая войти в кабинет, захлопываю дверь, прохожу к своему столу и сажусь на край, взглядом предлагаю изложить суть проблемы. Желательно бы кратко, конечно. Длинные речи терпеть не могу. Есть вопрос – излагай и жди ответ. Вот эти вокруг да около мне на хрен не сдались. Моя бывшая дорогая предательница как раз такой и была, прямо ничего ни сказать, ни спросить не могла. Правда, для того, чтобы изменить мне с каким-то пацаном колебаний у нее не возникло. Меня что так триггернуло-то? Что за флешбеки?
– Что же это за причина, Аэлита? – тороплю язвительно. Не имею привычки срывать дурное настроение на других, но с другой стороны я ее к себе и не приглашал.
Смотрю прямо в глаза девушке, она свой взгляд не отводит. Прямо удивительные изменения. Замечаю, что темные глаза немного заплаканы. Что, черт возьми, случилось? Начинаю терять терпение, которым и без того не обладаю.
Девушка глубоко вздыхает, выпаливает быстро «Мои родители хотят приехать» и опускает голову.
Либо запал кончился, либо не дорепетировала.
– Для чего? Соскучились уже? – произношу практически спокойно, про себя же добавляю «издеваться теперь не над кем стало?» Вслух не произношу, добивать не хочу и без того напуганную девушку.
– Наверное… в гости просто, я не могу отказать, я пыталась сказать, что у тебя и без того много дел, но не получилось, отец настроен приехать сегодня вечером к тебе в дом, – быстро и сбивчиво объясняет Аэлита, вновь несмело поднимая голову. Правда, теперь смотрит не прямо мне в глаза, скорее как-то сквозь меня, стыдно ей что ли?
«Что ж твой отец такой смелый только с тобой? Набрал бы мне», – хочу произнести, но по темному взгляду девушки вижу, что чего-то подобного она от меня сейчас и ждет. Решаю не добивать, родственников не выбирают. Родись Аэлита в семье, где есть любовь, возможно, она была бы пусть наивной и доверчивой, но не боящейся лишний раз произнести слово или хотя бы голову поднять. Девчонка-то красивая и неглупая, манящая даже. Вот только покорность эта нечеловеческая перечеркивает все. Ловлю себя на мысли, что уже не меньше минуты с интересом разглядываю Аэлиту, вероятно ставя ее в еще более некомфортное, чем есть, положение.
– Ну, если так соскучились пусть к семи приезжают, – говорю тоном, не терпящим возражений. Уж если дорогим родственничкам так захотелось проведать «любимую» дочь, пусть играют по моим правилам.
Аэлита собирается с духом, чтобы возразить, но я поднимаю руку, предупреждая, что не стоит этого делать. Могу вообще передумать, и пусть разруливает. Тут же вспоминаю, что за мудак с завышенным самомнением ее папаша, и мне становится до боли жалко Аэлиту. Что ж творится-то со мной? Что за благотворительность такая непрошенная?
– Я сам наберу твоему отцу. Распорядись насчет ужина и иди готовься. Если надо, в салон съезди, на шопинг или куда там еще нужно.
Аэлита быстро машет головой. Ну, нет так нет. Я предложил. И так у меня откуда-то безлимит неслыханного терпения появился. Разворачиваюсь и иду к своему столу, собираясь вновь вернуться к документам. Моя вынужденная жена не двигается с места.
С отчетливо читающемся во взгляде «О боже, что еще?» поднимаю голову от бумаг. Аэлита смотрит на меня и кажется вот-вот расплачется.