- Святая Империя, на занятия Виктора Бергена мне хочется сдохнуть. – Выразительно выдохнул Колин, закуривая, не успев даже спуститься с высокого крыльца учебного корпуса. Интересно, он просто так безмозгло рискует (хотя кто бы говорил, конечно) или тоже откуда-то знает, что на улице – во дворе, на балконах или на той же крыше – звук на камерах пишется неважно? Дело и в шуме дорог, и в расстояниях, и в ветре… Сам записей Пан, разумеется, никогда в глаза не видел, но наслышан был кое от кого достаточно, чтобы говорить вне помещений чуть смелее, чем прежде. Забавно, если Колин в курсе.
- …или кинуть в него чем-нибудь тяжелым, чтоб он и сам проснулся, и всех остальных разбудил. - Вместо прощания хмуро шепнул Ники, обгоняя парней, и направился куда-то за ворота Академии.
- А, по-моему, сегодня было весьма интересно, - чуть слышно процедил сквозь зубы Пан. Колин лишь пристально посмотрел на него, став на какую-то едва уловимую долю секунды настолько серьезным, что даже, кажется, почти до неузнаваемости изменился в лице, однако поддерживать тему не пожелал, тотчас вернув себе свой привычно легкомысленный вид.
- Нам ведь вроде еще его брата в следующем семестре терпеть, да? Но Петер, мой сосед, говорил, что старший нормальный. Хотя… – Колин мотнул головой, словно не соглашаясь вдруг с собственными словами. – По-моему, мы зажрались, да, Пан? Кого не взять из наших преподов – один лучше другого. Виктор Бе’ген же реально среди всех один такой зануда, как будто его специально в п’отивовес предыдущему нашли. А остальные все… как на подбор. Да у меня девятом квартале на всю школу было два но’мальных препода - и те мои предки. А остальные… на работе как на каторге срок мотали, честное слово. Ты-то в пятом, наверное, сам знаешь…
- Угу…
- А еще мне до смерти интересно, что будет на тех выездах, о которых Мастер Берген говорил… ну, тогда, давно еще. Я прям очень жду. – Карие глаза Колина и правда блестели неподдельным любопытством.
- А мне, знаешь, вот ни разу не интересно, - хмуро отозвался Пан, явно не поддерживая энтузиазма одногруппника и по-прежнему размышляя над происшедшим только что в классной комнате, - тебя хоть на нормальное время поставили… Какого, двадцатого?
- Двадцать третьего.
- Вот-вот. А у меня опять бред какой-то, 30е-31е. Прикинь, все будут отдыхать как нормальные люди в последний день года, а я - по сугробам где-то в глуши корячиться, красота. У меня, может, вообще день рождения в этот день.
Колин сдавленно хмыкнул, качнув головой.
- Серьезно? Тебе еще пятнадцати нет что ли? Ну ты неудачник… - он соболезнующе хлопнул Пана по плечу и направился в сторону общежития.
И снова спасибо на добром слове, Колин Кое… Только странная мысль, мучительно свербящая, словно укус насекомого еще с самого дня исчезновения Алексиса, не дала Пану отпустить его сейчас так быстро.
- Колин! – Окликнул он товарища, спешно догоняя его. Тот остановился, выжидающе глядя на мальчишку. - Колин, - возбужденно произнес Пан, пристально глядя в его темные глаза, - почему есть вещи, о которых никогда не говорят? Сейчас, вчера, месяц назад… Почему мы о них не говорим? Кто остался – ты, я, Ники… да Артур не в счет… Мы вымрем как динозавры, если продолжим молчать, когда люди вокруг нас пропадают один за другим. Да, мы первокурсники – пока, а потом? Мы так и будем молчать, став Мастерами? (Как же странно звучат эти слова, сказанные тобой самим!) Рано или поздно нам придется учиться говорить. И поздно это для нас же будет хуже, если ты помнишь, о чем говорил Мастер Брант.
Колин лишь снова посмотрел на Пана снизу вверх исподлобья тем же пронзительно серьезным, очень взрослым взглядом, и, не ответив, поспешил своей дорогой дальше.
- Колин! – На какое-то мгновение мальчишке послышалась в собственном требовательном голосе едва ли не угроза. Нет, только не смей уходить так просто и… молча. И, кажется, проклятый голос снова звенит, выдавая напряжение. Ну почему он никак не научится держать себя в руках?.. Парнишка остановился и обернулся, глядя Пану прямо в глаза.
- Я услышал тебя. - Спокойно произнес он в ответ.
========== Глава 42 Отчаянные (Пан или пропал) ==========
Find your truth
Face your truth
Speak your truth
And be your truth…*
[* Англ. «Найди свою правду,
Смотри в лицо своей правде,
Говори свою правду
И будь своей правдой»
Из песни группы Manic Street Preachers – “Judge Yr’self”]
- У меня получилось! – Глаза Лады странно блестели, когда она, скользя, догнала девушку в конце обледенелой аллеи. - Кажется, правда получилось… Ия, Ия, надо говорить. Надо спрашивать, заставлять задуматься… И они задумаются. Все правильно, как ты и говорила, всё внутри, в головах, и мы ничего не добьёмся, делая что-то извне, хоть мы митингуй, хоть взрывай!
- Постой-постой, о чем ты? – Признаться, Ия сегодня здорово не выспалась, составляя отчет о происшедшем незадолго до того инциденте с мальчишками из ее класса, безуспешно пытаясь прогнать навязчивую мысль о судьбе Фиды Грэм, и теперь с некоторым усилием воспринимала окружающий ее мир.
- Во-первых, прости меня, ладно? Пожалуйста, я… я просто совсем с ума схожу, я не хотела тебя обижать, правда. – Шепот ее полился вдруг стремительным потоком, и на бледные щеки лег непривычный румянец. Хотя, может, это просто ноябрьские заморозки дают о себе знать? – Я… это все из-за Ины, - выдохнула она, наконец, - когда я поняла, что она была в шаге от смерти так неожиданно для всех, оказалось, что все остальное, всё что было, говорилось и делалось накануне и раньше, всё это уже не имело смысла. И… Я боюсь сама… так же… Уйти прежде, чем дам какой-то смысл. Поэтому я так тороплюсь, не думая. Прости меня.
«Святая Империя, что же эта девочка творит… с ней?» Каким-то грустным теплом разлилась эта мысль по всему телу Ии.
- Уже не уйдешь, - тихо отозвалась она, глядя на шагавшую возле нее Ладу, - ты уже сделала это.
Та лишь отрицательно замотала головой.
- Мало, - прошептала она, - этого слишком мало. Один, два человека… Этого недостаточно. Так вот… Я вчера просто спросила у Нины, когда мы курили, есть ли что-то, что она хотела бы изменить в своей жизни. Скажи, разве такой вопрос на что-то намекает?
- Вроде нет… - задумчиво отозвалась та. - Хотя смотря кому задавать… Да и смотря, как.
- Да. Мне тоже так кажется. Я вообще ничего такого не имела в виду, просто была подавлена немного и хотела её разговором занять, а потом уже поняла, что ведь можно куда больше… Другие вопросы, другие люди… Они ведь не стадо баранов и не роботы, как кому-то кажется… Надо просто говорить. Надо… дать им понять, что они по-прежнему люди. Если уж мы хотим действовать изнутри, а не очередным террором.
- Ты ведь помнишь, с чего всё началось? – Едва заметно улыбнулась Ия самыми уголками губ. Удивительно, как быстро мысли в её голове из хаотичного роя, навеянного горячим Ладиным шёпотом, строятся в четкую цепочку, дающую так много ответов на вопросы, так давно уже терзающие её изнутри.
- С грозы…
- Нет. Ты нажала кнопку лифта, когда мои руки были заняты, и ты меня успокоила, когда я чуть в истерику не впала в этом поганом лифте. Так что началось все с помощи и с участия. Может, и не только на меня подействует, а? Та же Рона, когда мы с ней познакомились, сказала… Да не помню я, что она сказала, я просто была первым человеком за несколько часов, кому оказалось не все равно – не до бумажек и не до «Зеленого Листа», а до девчонки, которая мёрзнет на улице и тратит своё время, пытаясь донести что-то до людей… Которым дела нет ни до чего. Святая Империя, Лада… - выдохнула она, качая головой и закрыв рот ладонью, словно опасаясь внезапно вскрикнуть. Куски мозаики стремительно складывалась в ее голове в единое целое. - Такой простой ответ перед носом, а мы всё тормозим. Или даже слишком простой? Говорить, вынуждать шевелить мозгами и помогать просто так – неужели этого правда достаточно, чтобы людям стало не все равно? Только вдвоем мы не сможем спасти всех, понимаешь? – Пытливо взглянула она на Ладу, напряженно ожидая от той всплеска протеста – которого, по счастью, не последовало. Девушка лишь кивнула неуверенно головой. - Пожалуйста, это важно понять! Но даже если прислушается и задумается хотя бы несколько человек, трое, четверо, - будет достаточно для нашей победы. Не перед Империей… перед людьми. Или перед самими собой, я не знаю, но всё, что угодно, будет сейчас лучше, чем безразличие. Лучше для всех, потому что когда тебе все равно, ты почти что мертв. А мы – живые. И все – живые! Только Система делает всё возможное, чтобы они этого не знали…