Всё было решено.
Слова эти звучали внутри головы так, словно ими девушка сама подписывала себе приговор. А, впрочем, какая разница - после всего, сказанного в бомбоубежище, будь оно хоть кем-нибудь услышано, будь оно даже просто подумано, они обе уже не жильцы.
А дни темного ноября шли один за другим, и девушка всё сильнее крепла в том своем давнем убеждении, что все происходящее - внешнее, будничное, - на самом деле не имеет никакого отношения к ней самой, настоящей, потому что её жизнь - внутри. И впервые в жизни ей не было жалко уходящих дней, не было тяжело от их одинаковости, потому что она больше не теряла их впустую, как думала прежде. Внутри себя она не потеряла ни минуты.
С очередного вечера, проведенного в «Зеленом Листе», домой Лада вернулась поздно - пожалуй, позже, чем когда-либо прежде, и Карл, оказывается, уже был дома и даже успел приготовить еду… Только за ужином оставался не то мрачным, не то как всегда уставшим и неразговорчивым. Начав издалека, о том, как непривычно видеть мужа дома вовремя, без задержек на переработки, и как непривычно возвращаться так поздно самой, о происходящих в жизни переменах, Лада постепенно подводила разговор к тому самому вопросу, который так удачно сработал с Ниной несколько дней назад. Неуверенно, осторожно, словно прощупывая шестом болотистую почву прежде, чем сделать шаг. Однако реакция молодого человека на эту её речь, даже не успевшую дойти до основного вопроса, внезапно поставила девушку в тупик. Карл взглянул на нее странно, очень пристально, однако не хмуро, скорее удивленно и задумчиво.
- Неужели мы с тобой впервые говорим об одном и том же, Лада? - Спросил он. Голос его звучал ровно, но вместе с тем не так безжизненно, как всегда прежде, но серьезно и спокойно, очень… по-взрослому, хотя прежде молодой человек всегда отчего-то воспринимался Ладой как младший. - А то я уж начал было думать, что мы друг другу так и останемся забытыми… детьми, с которыми вместе играли давным-давно.
«О чем это он?..»
- Мне тоже не нравится то, что происходит с нашей семьей, - продолжал меж тем он, - вернее, то, что с ней ничего не происходит. Семьей-то сложно назвать. Знаешь, Лада, я вчера, наконец, собрался-таки и позвонил на обеденном перерыве в Центр, - продолжал меж тем молодой человек, - они говорят, в любой день можно приехать на первичные анализы. Они даже в субботу работают, вторые полдня после службы…
Центр, анализы… Кажется, до Лады постепенно начал доходить смысл произнесенных мужем только что слов.
- По-п-постой, ты что, о ребенке говоришь? - Едва выдавила из себя девушка, ошарашенно глядя куда-то на стол, не в силах поднять взгляд на Карла. Нет, он не должен сейчас видеть этого в ее глазах… - ты решил, что мы должны зачать ребенка?
- Лада, мы уже два с лишним месяца женаты - для чего, если не для этого? А уж про налоги тебе напоминать тем более нет смысла, правда? Ты же знаешь, мы не богаты, - вилка в руке Лады, бездумно ковырявшей в своей тарелке остывающие макароны с тушенкой, замерла, - на налог сейчас уходит пять тысяч в месяц…
- Так выйдет же то же на то же, - тихо произнесла девушка, - мы с первенца тысячу только сэкономим, а растить-то ребенка тоже на что-то надо…
- Еще будет выплата от ЦЗ*, - всё с той же убийственной серьезностью возразил Карл. Святая Империя, он же уже всё решил и распланировал… - и у нас осталось меньше месяца на подачу заявления, если мы хотим на нее рассчитывать, да? Она ведь только первые три месяца после свадьбы действует.
[*Центр Зачатия]
Треклятая имперская беспардонность. Говорить о новом человеке как о сделке на приобретение какой-то вещи… Как он мог решить всё за нее? Внезапная волна паники накатила каким-то жаром изнутри, пересушив губы.
- Дай мне время подумать, - тихо произнесла она, потупив глаза, как и всегда прежде, до появления Ии, до грозы, до «Зеленого Листа» и всего этого безумия, при общении с кем-то старшим. Непривычно властным движением Карл взял пальцами ее подбородок и повернул лицо к себе, глядя прямо в глаза решительно и почти сурово.
- О чем думать, Лада? Думать надо было раньше, а лучше - не думать, делать как положено женщине, и не шляться невесть где, цветы в парке сажать с какими-то школьниками. Ты взрослая, так и веди себя как положено взрослой.
- Я не шляюсь… - тихо возразила Лада после короткой паузы, постепенно отстраняясь. Слишком уж внезапным было такое поведение вечно пассивного и какого-то почти аморфного Карла. - И дело не в цветах… У нас, например, один мальчик уже почти закончил модель фильтра, которая поможет сократить количество дней вторводы во всем Среднем Секторе, если его выпускать… А деревья, между прочим, воздух очищают, ты знаешь? Представь, чем мы дышим, их же почти нет. И… - может, хоть этот странный аргумент подействует на него? - Представь, чем наши дети будут дышать… Ведь раньше, говорят, и воздух, и деревья…
- Лада. - Карл оборвал ее резко и серьезно. - Много что говорят. Но сегодня звонила твоя мать.
Что?
- …Твои родители крайне обеспокоены тем, что с тобой происходит…
- А что со мной происходит? - Не выдержав, перебила мужа девушка. Нет, дело не в протесте - с этим она давно уже в состоянии справиться куда лучше, чем прежде, - дело в том, что именно в её поведении они заметили…
- Да, - кивнул Карл, - что с тобой происходит?
Проклятье. Ладно, главное - держать лицо и изображать покорность.
- Карл, я впервые в жизни задумалась о той пользе, которую могу - и очень сильно хочу - принести людям. Всему нашему обществу, нашим потомкам, Империи… То, что я женщина, естественно, практически лишает меня возможности получить хорошее образование и устроиться на работу, которая мне позволила бы это… А «Зеленый Лист» дает мне шанс помочь многим людям, может быть, сделать чуть-чуть лучше или легче их жизнь… Поэтому я так ухватилась за работу с ними. Я знаю, я не такая, какой должна быть по Уставу, какой… ты меня хочешь видеть, - последние слова дались ей с явным усилием, - и мама с папой. Но я не хочу просидеть всю жизнь без дела, паразитируя на труде других людей. Это недопустимо для Средней. И сейчас, когда у меня есть, наконец, возможность быть полезной, я не хочу её упустить.
Ах, Карл, какое же счастье, что ты не знаешь истинного смысла всех этих слов.
- Прекрасно, - неожиданно кивнул головой Карл, - когда, ты говорила, у вас открытие парка?
- Первого марта… - Кажется, голос всё же выдал настороженность и недоверие девушки по отношению к внезапно бодрому тону мужа и сказанным им словам.
- Прекрасно, - повторил молодой человек, поднимаясь из-за стола, - значит, у
тебя времени даже больше, чем достаточно. До августа, девять месяцев. Не один, а два парка открыть можно. А в четверг я отпрошусь с работы раньше, и мы пойдём в ЦЗ.
Девять месяцев.
«Ты меня не сломаешь», - прошептала Лада беззвучно, одними губами.
Хотя её всё равно ликвидируют раньше. Или Ию – а тогда будет уже всё равно…
***
А осень так некстати выдалась холодная. В родном Среднем в декабре-то снег нечасто увидишь, а тут, оказывается, с середины ноября уже сыпет… Хотя теперь разве кто знает, чего вообще от погоды ожидать? В прошлом году вон ливни с января месяца начались – и закончились почему-то к сентябрю, когда им только следовало бы начаться, всю весну и всё лето прополоскав без остановки. В этом – то засуха, то шторм с глобальной обесточкой, то, видите ли, снег в ноябре – жуть, одним словом. Ни на улицу, ни на крышу не выйдешь лишний раз, и в комнате сидеть тоже тошно. А впереди еще целая зима…
Странно, чем больше Пан думал обо всем сказанном, тем меньше озвученная им самим идея виделась ему такой уж страшной и безумной, как, кажется, отразилось на лице Алексиса после того, как он услышал ее. Дело, наверное, просто в том, как долго уже Пан размышлял над ней – сперва праздно, словно беззвучно смеясь сам над собой и своим безумием, спрашивая себя, как далеко оно может зайти, потом – всё более и более рационально и серьезно, пытаясь представить, возможно ли такое на самом деле. Учитывая то, что вход в Низкий Сектор охраняется едва ли не строже, чем вход в Высокий… А выхода из Высокого другого и вовсе нет. «Другого». Из Низкого Сектора выхода вообще нет…