Колин только качнул головой.
- Виктор Берген - полумертвый, Алексис Брант – дёрганый, Ники Даниш с какого-то перепугу вдруг тихий и вежливый, ты еще туда же… Осеннее обострение у вас всех, что ли? Ты видел, да, что с Мастером Бергеном творится? - Куда тише спросил Колин, отводя глаза в сторону. - Все зеленеет и сереет с каждым днем. Дышит как пылесос. И почти не разговаривает, да? У нас же уже все его занятия перешли в режим самостоятельных… Было бы интересно, не будь так жутко…
- Угу… - слабо отозвался Пан. Алексис, кажется, говорил что-то о лёгких, тогда, когда не позволил ему закурить в парке, да только Пан, разинув рот, конечно, тогда всё это пропустил мимо ушей, чем теперь оказался немало раздосадован.
- Ни фига тебе не инте’есно, Пан, - сокрушенно выдохнул Колин, внезапно отчаянно картавля, - и опять ты где-то не здесь, как в начале года, когда я всё не мог понять, что с тобой не так. Когда тебе инте’есно, у тебя глаза го’ят - а сейчас ты спишь на ходу.
Пану вдруг подумалось, как, наверное, на самом деле тяжко Колину приходится - и еще придется, - когда, как ты ни управляй своими эмоциями, а твоя несчастная буква «р» тебя вся равно сдаст, если ты заинтересован в разговоре хоть чуточку больше, чем хочешь то показать.
- Слушай, может, нам тебя Антону сдать на опыты, а? - С напускной задумчивостью произнес мальчишка, уводя разговор в менее опасное русло. - Выправит тебе твою “р”…
- Угу. Он мне еще что-нибудь вып’авит заодно. Извилины, нап’имер. Вып’ямит и назад ск’утит. Спасибо, мне и так неплохо. - Мрачно отозвался Колин. Темные глаза его блестели смехом.
========== Глава 44 Danse Macabre* ==========
[*”Пляска смерти”, сюжет средневековой живописи, призванный напоминать человеку о быстротечности его жизни и всеобщем равенстве перед лицом смерти.]
- Итак, молодые люди, предлагаю вам принять участие в небольшом проекте, который мы озаглавим… - Ия задумалась на мгновение. - «Сделай мир лучше»? Или «Что мы можем»? Слишком банально, да? Тому, кто придумает достойное название проекту, полагается пять дополнительных баллов. – Главное – начать с интриги, а когда хотя бы в десяти из двадцати пар глаз напротив появится тень любопытства, можно приступать и к сути. – Итак. У каждого из вас бывало в жизни что-то, что вы хотели бы изменить, правильно? Может быть, необдуманный поступок, может быть, неоправданная ложь, может быть, затаённые невысказанные слова, не дающие по ночам уснуть, а может, вы всю жизнь хотели понянчиться с младшим братом как взрослые, но почему-то не решались спросить у родителей разрешения. У нас в классе есть четыре человека с записями об актах агрессии в личных делах, но я не собираюсь утверждать, что для них именно это – то, о чем им стоит жалеть. Не поймите меня превратно, - пояснила она, заметив несколько недоуменных взглядов, - есть в жизни каждого человека поступки куда менее значимые с первого взгляда, но которые могут в дальнейшем повлиять на его жизнь куда в большей степени – а запись в личном деле и без того служит достаточным наказанием со стороны общества на протяжении всей жизни. Сегодня мы говорим о том, что важно лично для каждого из вас, а не только для всей Империи. Как бы странно и даже неправильно это ни прозвучало, но в этот раз мы постараемся выйти за рамки шаблона «Благо для Империи есть благо для каждого из нас» и рассмотреть собственную жизнь чуть в отрыве от него. Кроме того, вы можете так же привлечь к проекту своих родителей, узнать, чего не хватило им или в чем ошибались они, и что хотели бы передать вам вместе с прочим своим опытом. Ведь не обдумав и не проанализировав собственные ошибки, мы никогда не сможем сделать из них никакого полезного вывода, верно? Считайте, что урок общеклассного сплочения в этот раз будет так же частично и уроком внутрисемейного сплочения, что тоже никогда не бывает лишним. Так вот, часто ли вы говорите с родителями о подобных вещах? Думаю, что нет, потому что мне самой тоже было когда-то одиннадцать лет. Однако задуматься о сказанном родителями всё же бывает полезно чаще, чем нам всем кажется в этом возрасте.
- Снова поучения… - тоскливо выдохнула светловолосая девочка за второй партой третьего ряда.
- Нет, Мила, не поучения – поучения вы всё равно не слушаете. Я хочу от вас объективности. Поймите, вы не должны прийти в школу все как один со стоном «мама говорит, я должен хорошо учиться» - а она наверняка скажет именно это. Но вы должны спросить у нее, почему она считает это необходимым. Почему в первую очередь желает для вас именно этого – или чего-то иного. Если вы не услышите этого от нее, постарайтесь понять сами, разобраться. Будьте готовы отвечать мне именно на вопросы «Почему?» и «Зачем?»
- Я могу сразу, учитель, - как всегда с почти вызывающим безразличием в голосе отозвался с противоположного конца классной комнаты Люка Ренер, - я бы хотел быть рожден Высоким. И, думаю, почти все со мной согласятся…
Кто-то сдавленно хмыкнул и тут же утих под метнувшимся в его сторону пронзительным взглядом Ии.
- Почему же, Люка?
- У них всё есть. – Безразлично пожал плечами парнишка.
- Что есть у Высоких, чего нет у нас? – Да уж, давненько Ия не чувствовала такого душевного подъема и такого глубокого удовлетворения – и даже искреннего удовольствия – от своей работы, от этих детей, таких взрослых, но всё же детей, от всей жизни и собственного желания поделиться всем этим с другими. Интересно, и кто еще больше получает с этих разговоров, они или она сама? Класс замер в тишине, предвкушая что-то интересное. Да уж, из Ренера точно вырастет тот еще фрукт – если, конечно, не дать ему свернуть с этой дороги куда не надо.
- Всё… - чуть сконфуженно повторил Люка, словно начиная сомневаться в своей правоте под двумя десятками устремленных на него взглядов.
- «Всё»?
- Ну… уровень жизни…
- Что такое уровень жизни?
- Деньги.
- Имей в виду, что сейчас ты фактически приравниваешь слово «Высокий» к слову «деньги» - не думаю, что за пределами школы, не говоря уж о Высоком Секторе, такое мнение было бы принято кем-то с энтузиазмом. Но на то мы сейчас и в школе, чтобы предполагать, ошибаться и учиться, так что – допустим. А кроме них? Что лично ты делаешь, чтобы их заработать и стать ближе к тому, чего тебе хочется?
- Ничего… - чей-то ехидный шепот прорвал опустившуюся на класс тишину. Люка вспыхнул и сжал зубы.
- Неправильно, - подняла Ия палец, отмечая ошибку неизвестного остряка (вернее, Ие-то, конечно, было совершенно ясно, что неизвестным остряком был никто иной как Лиза Корваш, но сейчас, в данный момент, это не имело особенного значения), – каждый из вас сегодня, завтра и каждый день наполняет свои головы новыми знаниями, которые останутся с вами на всю жизнь. На этих знаниях – стань вы врачами, пожарными или слесарями – будет строиться ваша работа. И ваши деньги, Люка, и ваш уровень жизни. Так чему мы завидуем? Высокие – люди, и Средние – люди. Высокие подчиняются тому же Уставу, что и мы, со своими поправками, многие из которых едва ли легче наших. Мы обеспечиваем их и свою жизнь, они обеспечивают нашу и свою безопасность – это известный всем вам баланс Системы. Молодые люди, нам не нужно становиться кем-то другим, чтобы сделать свою и чью-то еще жизнь лучше, тем более, вы сами уже достаточно взрослые, чтобы понимать, что Средние такие же разные между собой как и на сравнении с Высокими. Нам просто невозможно стать для этого кем-то другим – мы живем свою жизнь, и, более того, это единственное правильное, что мы можем делать. Разумеется, Устав Великой Империи еще до момента вашего рождения уже определяет ваше место в Системе, но важно то, что каждый может сделать это место лучше – для себя, тех, кто его окружает, и тех, кто придет однажды ему на смену. Поэтому важнее всего то, что в ваших головах, потому что именно оно – единственное – будет с вами всю жизнь, на этом ваша жизнь и будет строиться. При этом мы можем по-прежнему исправлять то, что не дает нашей жизни быть лучше. «Быть Высоким» не решит никаких проблем, если вы сами не умеете или не хотите их решать. Ну что, поняли, каких примерно ответов я от вас жду?
Неуверенное «да» тут и там.
- Славно. – Ия, наконец, позволила себе отойти с середины классной комнаты (ведь нет более верного способа усыпить ребят, чем сидеть весь урок за своим столом) и вернуться к доске, всё еще не садясь, ведь на прощальной фразе всё равно нужно снова встать. - Подготовить к пятнице, крайний срок – понедельник, но только с уважительной причиной. Подумайте. Вам не нужно ни считать, ни зубрить, ни прописывать буквы – подумайте, и будьте уверены, это самое сложное из заданий, которое вы когда-либо получали в школе - и не важно, что задано оно на уроке общеклассного сплочения, а не математики или родной речи. На сегодня все свободны, помним, что завтра дежурство, приносим бейжди, приходим на пятнадцать минут раньше. Храни Империя грядущую встречу.